Корнев В.В. - Философия повседневных вещей, 2011. Страница 138.

139 РАБОТА ее формах: работа становится потерянным временем, частью растраченной жизни. Интересна именно особая щепетиль- ность начальства, осуществляющего строгий надзор за тем, чтобы работник находился на месте все урочное время, чтобы он не отвлекался на внеслужебные моменты. С одной сторо- ны, это обусловлено тем, что в целом ряде случаев у работо- дателей нет эффективных критериев оценки качества труда, есть лишь калькуляция количества отработанных часов или другие формализованные методы учета. Но еще более важно то, что труд выступает при этом в роли чистой повинности, наказания «от звонка до звонка». Отношения «работода- тель – наемный работник» регрессируют отсюда к банальной схеме «рабовладелец – раб». И хотя современные рабы пре- вратились, как пишет Герберт Маркузе, в сублимированных рабов, это не отменяет ту очевидную истину, что рабство есть сведение человека к функции, к статусу вещи: Это и есть чистая форма рабства: существование в качестве ин- струмента, вещи. И то, что вещь одушевлена и сама выбирает свою материальную и интеллектуальную пищу, то, что она не чувствует себя вещью, то, что она привлекательна и подвижна, не отменяет сути такого способа существования*.

Характерно, что в повседневности трудовая деятельность практически всегда наделена негативными коннотациями. Реальность физического труда выступает как объект ужаса и неприязни. Это проявляется, например, в том, что конденси- рующий коллективное бессознательное кинематограф изби- рает в качестве финальных декораций для битв с «силами зла» именно мрачные интерьеры фабрик и заводов. При этом топос * Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994. С. 43.

Закрыть