Александр Гольдфарб. Быль об отце, сыне, шпионах, диссидентах и тайнах биологического оружия (2023). Страница 68.

А.  Гольдфарб.  «Быль об отце, сыне, шпионах, диссидентах и тайнах биологического оружия» 69 гих иностранных репортеров, щелкая на бегу камерами, устремляется вниз по склону, надеясь добежать до эпицентра схватки раньше, чем туда доползут бульдозеры. Мы с Валей бежим за ними. В этот момент на левом фланге появляются поливальные машины, распространяю- щие впереди себя радужные фонтаны брызг. Сообразив, что их берут в клещи – сзади буль- дозеры, слева пехота серых, а справа поливалки, – часть художников, схватив свои работы, бросается вверх по холму навстречу коррам, среди них я вижу Виталика Комара с картиной в руках – это «Двойной автопортрет», на котором Комар и Меламид изображены в жанре пла- катного Ленина – Сталина. Оставшиеся внизу пустые подрамники напоминают противотанко- вые надолбы на пути бульдозеров, пока те не сминают их гусеницами. Часть пестрых, разбе- жавшись по полю, швыряет в бульдозеры комьями глины. Кое-где возникают потасовки. Среди всего этого снуют западные корры в поисках удачных кадров.

И  тут я увидел тов. Книгина. Одетый в  тренировочный костюм и  запачканные гли- ной резиновые сапоги, он решительным шагом передвигается по полю в сопровождении двух помощников в костюмах, семенящих за ним мелкой трусцой. Книгин пытается остановить бульдозеры и утихомирить пролетариев, которые явно вышли из-под контроля.

– Олег Григорьевич! Какая встреча! – заорал я что было силы. – Вы, оказывается, люби- тель искусства.

– А, и вы здесь, – обернулся на мой голос Книгин, отирая пот со лба. – Что же это вы здесь устроили, мешаете трудящимся проводить субботник, расчищать пустырь.

– Да не так все, Олег Григорьевич… – начал я, но тот только махнул рукой и побежал дальше. Под его командованием серые начали потихоньку оттягиваться к своим автобусам, а техника двинулась прочь с поля.

– Кто это был? Он здесь самый главный. Ты его знаешь? – спросил подбежавший Крис Рен из «Нью-Йорк таймс».

– Это Олег Книгин, завотделом агитации и пропаганды Черемушкинского райкома.

По лицу Криса текла кровь.

– Мне разбили губу камерой, – объяснил он. – Один из них схватил камеру, потянул к себе, а затем резко отпустил – ну вот я сам себе и врезал. Весьма профессионально сделано.

Линн Олсон, по-моему, тоже досталось. И Майку Парксу из «Балтимор Сан», – в глазах Криса сверкала ярость.

И тут я понял, что наш расчет удался сверх всех ожиданий. Эти идиоты не нашли ничего лучше, чем побить западных корров, да еще в воскресенье, когда на свете ничего не проис- ходит, а редакторы новостей жаждут хоть какого-нибудь материала. Ну, завтра эти ребята им устроят субботник по полной программе!

В  течение всей недели разгром выставки в  Москве был центральной темой мировой прессы, предметом многочисленных статей и рассуждений о сути советского режима. Амери- канское посольство заявило протест по поводу избиения репортеров; из Европы грозили при- остановить культурный обмен, а по «Радио „Свобода“» цитировали Геббельса: «Когда я слышу слово „культура”, то хватаюсь за пистолет». Комар и Меламид опять стали баловнями фор- туны, потому что их слайды в нужный момент оказались под рукой в редакции «Нью-Йорк таймс» и заокеанские читатели стали первой массовой аудиторией соц-арта. Фамилию мест- ного партийного руководителя Книгина на все лады муссировали радиоголоса. И власти пошли на уступки; через две недели был разрешен вернисаж андеграунда в Измайловском парке, куда привалила многотысячная толпа. А вскоре после этого мне вновь позвонил отец и передал приглашение Книгина зайти «для продолжения беседы». На этот раз я без колебаний помчался в райком.

– Несмотря на мое предупреждение, вы продолжаете давать интервью западным корре- спондентам на территории нашего района, – начал Книгин сокрушенным тоном, глядя на меня, как врач на безнадежно больного.

Закрыть