Шарафутдинова Лилия Рагитовна - Традиции суфизма в башкирской литературе. Автореф. - Уфа, 2007. Страница 8.

17 18 тасаввуфа, Габдрахима Усманова, Таджетдина Ялчыгулова (XVII-XVIII вв.). Каноническая поэтика суфизма представлена у Мавля Кулуя доведенными до совершенства образцами. Используя традиционные символические образы моря, каравана, сада, розы, соловья, капли, вина и т.д., он черпает образы и из повседневной жизни, вкладывая в них мистический смысл. Проблемы морали и этики, нравственности, духовных ценностей изображаются в контрастных сопоставлениях, передаются антитезами, сравнениями, параллелизмом. А хикматы, связанные с традицией суфийской литературы, доведены до совершенства и напоминают современные поэтические циклы. Для произведений Габдрахима Усманова («Подарки времени», «Гурбатнаме», «Назидания, очищающие мысль», «Основные приметы времени»), Таджетдина Ялчыгулова («Рисалаи Газиза») характерны мотивы утверждения аскетизма, смирения, терпения, избранности суфия, отречения от мирских благ, бескорыстной любви к Богу, томления отдельной лич- ности и самоуничтожения в целом. Поднимаются проблемы лжесуфизма и через разные жизненные коллизии создаются их конкретные черты. Однако в произведениях Мавля Кулуя, Габдрахима Усманова, Таджетдина Ялчыгулова слышен голос человека, под прикрытием суфийской символики протестующего против духовного и социального гнета. Светские мотивы, реалистическое жизненное содержание проявляются в картинах осуждения безнравственности в поступках господствующей верхушки общества, пороках в действиях многих социальных групп и в предъявлении высоких морально-этических требований к обществу в борьбе за нравственную чистоту. Таким образом, суфизм в Урало-Поволжье в XII-XVIII вв. находит благодатную социально-историческую почву и, разрастаясь, становится своеобразным литературным направлением религиозно-светского характера. Суфийская литература по преимуществу оставалась подражательной. Но она повлияла и на формирование идейно-эстетических взглядов народа, где можно услышать протест против социальной несправедливости общества, духовного гнета. Третья глава «Суфийская культура в Башкортостане» посвящена анализу степени влияния суфизма на развитие башкирской литературы и ее особенностей. Суфизм на территорию Башкортостана начал проникать с первыми мусульманскими миссионерами – подвижниками. Новый виток развития получает уже в более поздние века – XVIII-XIX столетия. В XVIII-XIX вв. в жизни башкирского народа происходят большие изменения. Введение в Башкортостане кантонной системы управления, перевод башкир в военное сословие и связанные с этим военные походы, содержание большого войска приводило к обнищанию народа. Создание 4 декабря 1789 г. Духовного управления мусульман, которое ревностно служило русскому царизму, вызвало недовольство среди башкир. «Укреплению суфизма в литературе способствовало и само положение башкир в XIX веке: народ был крайне разорен колонизаторами и местными феодалами»1. «Суфийская идеология и поэзия, отражающая эту идеологию, были понятны и популярны в таких условиях и простому народу, обнищавшей массе людей»2. Большую популярность получает суфийская литература Абелманиха Каргалы (1784-1824), Хибатуллы Салихова (1794- 1867), Шамсетдина Заки (1825-1865), Гали Сокрый (1826-1889), Хабибулла Утаки, Мэнди Кутуш-Кыпсаки (1763-1843). В стихотворениях А. Каргалы «Жалоба», «Мунажат», Х. Салихова «Душа в теле», Ш. Заки «Проснись», «Я один из обездоленных людей Бога», «Люди страсти», «Об этом нужно писать больше» слышны мотивы утверждения аскетизма, пессимизма, отказа от материальных благ, страха за свои согрешения перед Богом, борьбы со злом, очищения от соблазнов мирского бытия. Их аскетические стихи, жалобы на переходящесть, призрачность этого мира, одиночество в том мире, призыв необходимости готовиться ко Дню Воскресения имеют много общего с традиционным суфизмом, его учением отрешения земных благ, удаления от всего мирского. Творчеству башкирских поэтов–суфиев присущи мотивы любви к Богу, доведенной до экстаза, любовного страдания, томления души, экстатического восторга, всепологающей страсти, приводящий к духовному слиянию с ним. Это мистическое настроение А. Каргалы («Мухаммас», «Латифа»), Ш. Заки («Изнемог я, больше нет терпенья», «Безг2 бу яр 2шн2 булмай калыр», «Д0шуар булды б2нем х2лем») передают через метафоры вина и опьянения, соловья и розы, мотылька и свечи. Луноликость и черные косы возлюбленной отражают нераздельные божественные качества милости и гнева, а образ кос с нескончаемыми вариациями предстает в виде силков, пленяющих влюбленные сердца, при этом брови уподобляются лукам, выпускающим стрелы которые смертельно ранят. Можно разглядеть свойственное классическому суфизму пантеистическое мировосприятие. Многие стихотворения Ш.Заки («Ариф», «Изнемог я, больше нет терпенья», «Или будет, или нет», «Нужно учиться», «Хочу проснуться») написаны как обращение к Богу, где лирический герой, взыскующий Истины, ощущает величие Бога и - в то же самое время – что 1 Харисов А. Литературное наследие башкирского народа. Уфа, 1973. - с.239 2 Баимов Р.Н. Великие лики и литературные памятники Востока. Уфа.: Гилем, 2005. - с.144.

Страницы:

Закрыть