Бельские_просторы_№9_(20_сентября_2017). Страница 59.

58 Проза ПОТЕРЯЛСЯ Мне года четыре или пять. Я потерялся. Это случилось у бабушки с дедушкой в городе Сталино. В Нижегородке такого произойти не могло. Мне рассказали, что я потерялся. Хотя что-то припоминается. Все бегали, искали, кричали – «Боря! сыночка!» Здесь так выговаривали, и баба Катя, тетя Рая, дородная, седая и ру- мяная соседка-хохлушка тетя Лиля – все называли меня сыночкой, лишь ее муж, дядя Володя, осанистый, высокий пожарник в кителе и капитанских погонах, встречая, спрашивал, наверное, по фронтовой привычке: «Ну как дела, земляк?» Он тоже вырос на берегу Белой. Я долго не находился. Даже в тени веяло знойным солнцем южное утро, пах- нувшее баклажанной икрой, привядшей арбузной коркой и соседской выгребной ямой. Вижу двор с цветами вдоль дорожки, огороженной зубцами тронутых по- белкой кирпичей, к зеленой деревянной калитке – с анютиными глазками, гво- здиками, ромашками, невысокими кустистыми розами, золотыми шарами. Здесь спрятаться негде, и меня ищут в доме, за домом, на улице, у соседей. Переполох. А я за сараем. Затаился. Сарай, как и дом, беленый. Через сколько-то лет я заглянул в него: за перекошенными дверьми чернела горка донецкого угля, которым зи- мой отапливались, а сбоку лежала разъехавшаяся стопа «Огоньков» с Хрущевым и Булганиным на обложке, припорошенной зернистой пылью. Узкую полоску между сараем и забором занимали стройные джунгли куку- рузы, касавшейеся края односкатной шиферной крыши белесыми верхушками. Там, в стройных зарослях, мне нравилось, там я созерцал оплывы и трещины в выбеленной глинобитной стене с попрыгивавшими солнечными зайчиками, узкие ломкие листья, устремленные вверх, с бледно-зелеными остриями, обессилено перегнувшимися, чтобы глядеть на меня сверху вниз. Порхнула черно-красная бабочка. Там, под щекочущим лицо солнцем, среди пухлых стволов, притихшей хрусткой зелени и запелёнатых початков, среди запахов пересохшей земли, из- вестки и угля я молча грезил, пока вдруг не обнаружился. Меня потеряли и нашли. Но я не потерялся, не заблудился. Я забрел туда, где интересно, а потому никого не слышал и помалкивал. ПЕРВЫЙ КЛАСС В тот год, когда я пошел в первый класс, мы всем семейством опять ездили в гости в далекий город Сталино и вернулись не первого сентября, а чуть позже. Поезда в том, 1954 году шли долго, с ночными пересадками, почему-то с жуткой боязнью отстать и потеряться. Подушки на верхних полках чернились от паровоз- ной гари, и летящий мимо окон клокастый дым оставлял волнующий угольный запах. Отстал я от своего класса на несколько дней. В школу меня привела мама, о чем-то поговорив с Марией Андреевной, строгой и доброй, и не только ко мне. Ко всем нам.

Первый класс – первая учительница. Но еще – первая любовь с бессловесным замиранием, неожиданной тоской, настигавшей перед сном, когда, укрывшись одеялом с головой и уткнувшись в сетку кровати под сбившимся матрацем, пред- аешься грезам и обидам, теснящим горло. Оля Ситкина, высокая, тоненькая, сму- гловатая, с темными косичками, училась лучше всех, а самое главное – замечатель- но пела, звеняще выводя пионерские песни: «У дороги чибис, у дороги чибис…» Пением она меня и покорила.

Закрыть