Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 77.

76 Проза В воскресенье папа играл в шахматы с писателем Михалковым. Тот приехал отды- хать в санаторий «Юматово» по путёвке и уже успел провести встречу с читателями в клубе. Весь посёлок был оповещён об этом событии, но никто ему особого значения не придавал. В Санаторку, славившуюся чистым воздухом, кумысом и водолечеб- ницей, приезжали многие знаменитости – космонавты, артисты, партийные деяте- ли. Да что там говорить, был сам Олег Попов! Подумаешь, писатель. К писателям папа вообще относился скептически, хотя и дружил с ними. Я часто встречал его в обществе поэта Назара Наджми, которого он в шутку называл Начар Наджми, то есть «плохой Наджми». Тот сердился и говорил: «Песни на мои стихи поют по всей Башкирии. Ты сам попробуй написать хоть одно хорошее стихотворение». «Зачем мне стихотворение? – раззадоривал его папа. – Поэты – это же никчемные люди. Ты вот сможешь вставить замок в дверь?» Наджми вставлять замки не умел – и злил- ся, и уходил, пристыженный. Но потом всегда возвращался. Он был отходчивый и добродушный товарищ. Понятно, что писателями санаторцев удивить было невозможно. Вот если б в посёлке объявился негр, тогда другое дело. Негров в ту пору никто в глаза не видел. Помню, однажды приехал медик из Южно-Африканской Республики по обмену опытом. Вот восторгов-то было! После торжественной встречи главврач Лябиб Габ- дуллович повёл его в санаторский парк прогуляться, и тут, как на грех, им навстречу попалась бабушка, которая с ведром в руках шла выносить мусор. Она остолбенела от неожиданности, увидев иссиня-чёрное лицо негра с поблёскивающими белками глаз. Возможно, это было одно из самых ярких событий в её жизни. Когда главврач с гостем прошли мимо, она оставила ведро и забежала перед ними, чтобы ещё раз полюбоваться зрелищем – впечатление оказалось не менее сильным. Когда она вы- скочила перед ними из кустов в третий раз, главврач не выдержал, прервал беседу с негром и, раздосадованный, повелел бабушке не показываться ему на глаза в бли- жайшие две недели. Ну, негр – негром, а Михалкова всё-таки уважали. За его рост, прежде всего. «Вон дядя Стёпа пошёл», – говорили мамаши непослушным чадам и запросто тыкали пальцем в спину писателю, автору гимна огромной страны. Это был своеобразный воспитательный момент, который расшифровывался так: «Сейчас же прекрати шалить, иначе сдам в милицию!» Так вот, и папа мой с почтением относился к Михалкову и в выходные вызывался играть с ним в санаторском парке в огромные уличные шахматы. Писатель был выше его на две головы и, словно египетский бог Ра, нависал над шахматным столом в долгом, тягостном раздумье. Мне казалось, что играл он плохо, неазартно и скучно. Так играют музыканты с постными лицами в симфоническом оркестре, поэтому всем мальчишкам веселее было слушать англий- ский рок и смотреть на двигающихся в бойком ритме артистов.

В глазах Михалкова, прячущихся за стёклами очков, отражался тяжёлый мысли- тельный процесс, и не ощущалось радости игрока, ведущего успешную схватку. Меня бесило то, что папа словно поддавался ему: не торопился ставить детский мат, не съе- дал зазевавшегося ферзя и не загонял короля в угол. А Михалков, сделав очередной удачный ход, подтягивал синее спортивное трико и довольно потирал ладони. Мне было ясно, что папа безнадёжно проигрывает. Этого допустить было нельзя. Отцу нужно было помочь, и я лишь ждал подходящего момента. Самым правильным было бы стащить какую-нибудь «лишнюю» фигурку у Михалкова и забросить в кусты. Он старый и не заметит сразу, а когда заметит, решит, что её давно «съели», поскольку раз- мен между игроками вёлся довольно интенсивно. Я несколько раз пытался слямзить ближайшую ко мне пешку, но писатель ни на что не отвлекался – он жаждал победы.

Удобный момент представился неожиданно. Невесть откуда появилась Оля – и комплекс неудачника, перемешанный со злобой на самого себя, вмиг охватил меня,
Закрыть