Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 195.

186 Круг чтения истории, истории человечества и персона- лиям, затронутым в книге (их очень мно- го), «мини-лекция» самого Дольского о сонете, поясняющая, что такое эта форма стихосложения и откуда она есть пошла, и алфавитный указатель стихов. Входит сюда также статья Е. Черноземовой, до- ктора филологических наук, профессора Московского педагогического государ- ственного университета – нечто среднее между литературоведческим анализом и хвалебной рецензией, весьма доброже- лательная. Похоже, что Дольский имеет неопределённые представления о круге читателей своих сонетов, и полагает, что среди них могут быть и неискушённые товарищи, которым надо пояснить, что это за зверь. При этом и его статья о сонете, и рецензия доктора филологических наук изложены явно не «на пальцах». Скорее, Дольский адресуется всё же к людям на- читанным. Для чего такому контингенту растолковывать азы? Возможно, это из той же серии, что нумерация строк в сонете. О системе рифмовки и метрики Доль- ского нужно говорить особо. Аннотация не преувеличивала, отмечая «творческий под- ход» поэта к канонам жанра. Он использует все известные формы сонета – чаще всего английский, или шекспировский, с двумя рифмующимися последними строками, а периодически французский и итальянский – два катрена, две терцины с различными конструкциями перекрёстной рифмовки. Иногда обходится вовсе без рифмовки, как увидим далее. А в циклах «Автопортрет» и «Тыловое детство» Дольский совершил своего рода поэтический подвиг, написав «обратные магистралы». Эти циклы пред- ставляют собой венки сонетов, магистралы которых скомпонованы не из первых, а из последних строчек каждого сонета. Забав- но и достаточно трудоёмко.

Но самое примечательное – Дольский легко «изменяет» признанным размерам, в которых обычно строятся сонеты – ямбу и амфибрахию, умудряясь написать завет- ные четырнадцать строк то хореем: Ветер распахнул окно и в окно мне бросил жёлтый лист - билет в кино на сеанс про осень.

Вечер вылил синий чай где-то на Востоке.

Птицы чёрные кричат громко и жестоко. Как вино, течёт с Небес кровь Богов. А листья так красны, что дальний лес, словно спинка лисья.

И старик рисует палкой на песке прозрачный парус (к слову, это стихотворение тоже имеет версию в виде песни «Осень»), – а то дактилем: Учитель Геракла мудрейший кентавр Хирон и юноша хрупкий целитель и Бог благородный Асклепий – сидели вдвоём у костра, и цикад оглушающий звон, и тонкое марево – плыли от гор через рощу по степи… Настоящая античная зарисовка, не имеющая рифм, как «Илиада», кончающа- яся тем, что Хирон и Геракл продолжили разговор о «тяжком бессмертии», а «Вакх пренебрёг. Пригласил он девчонок. И так развлекается там до сих пор», написана Дольским в 1966 году. Нетипичная поэзия для раннего застоя. Она делает прозрачнее для читателя феномен обращения Дольского к поиску Бога в позднейших своих стихах. Однако Бога он ищет не так, как, к примеру, иеро- монах Роман и прочие духовные лирики. Достаточно заметить, что слово Бог поэт пишет с большой буквы всегда, идёт ли речь о Геракле, Зевсе или Иисусе, а так- же заглавную литеру ставит в Природу – и религиозная картина мира Дольского предстанет достаточно эклектичной. В его глазах одинаково благоговейного отноше- ния заслуживают все Боги, которых ког- да-либо создало для себя человечество, а также Природа – праматерь, пиетет пред которой не нужно объяснять. В редком для этого жанра размере дак- тиле у Дольского написаны не только псев- доантичные сонеты. Вот более поздний и более философский пример: Мир недостроен. Он нам предлагает всего три стены.

Строим четвёртую из предрассудков, невежества, мелких идей.

Гаргантюа нашей глупости
Закрыть