Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 164.

155 Михаил Нестеров длинном сюртуке – куда как был неказист. И вот во время венчания слышу справа от себя соболезнования какой-то праздно глазеющей старухи: «А, ба-а-тюшки, какая она-то красавица, а он-то – аи, аи, какой страховитый!» После венца мы собрались все у сестры жены. Стали обедать. И в самый ожив- лённый момент нашего веселого пирова- ния бывшего на свадьбе доктора-акушера вызвали из-за стола к больной. Вернулся – опоздал, больная уже умерла...

Всё это тогда на нас произвело самое тяжелое впечатление, конечно, ненадолго, но хорошая, веселая минута была отравле- на. В душу закралось что-то тревожное...

Возвращусь, однако, к новой жизни. Мы поселились около вокзалов на Калан- чёвской улице, взяли небольшой номерок. Ничего определенного в смысле заработка не было, пришлось тотчас же отказаться от родительской помощи. Молодой задор требовал этого.

Надо было начинать эскиз, а затем и картину на большую серебряную медаль на звание классного художника. Эскиз я сделал скоро, тема – «До государя челобит- чики», попросту – выход Царя. В том же чёрно-густом тоне, что и «Призвание», те же огни, облачения, – словом, повторение пройденного. Однако эскиз утвердили и дали денег (100 рублей) для начала кар- тины. Большой холст, натурщики, костю- мы, а главное, жизнь, скоро опустошили мой карман. Началась погоня за заказами. Жена тоже что-то начала делать. Мы жили так скромно, как больше нельзя. Наступала осень, за ней зима, а у нас и тёплого платья ещё не припасено... Ну да ничего, зато мы молоды, нам по двадцать три года, любим друг друга.

И, действительно, появились кое-ка- кие заказы, иллюстрации. <…> Славно жилось тогда нам. Однажды я узнал, что весной, в мае, буду отцом. Стали строить планы, один другого увлекатель- ней, наивней. И как тут была оживлена, изобрета тельна будущая счастливая мать!

А между тем время шло да шло. Вот наступил и 1886 год, навсегда мне памят- ный...

Вот и весна подошла. Скоро надо ста- вить картину на суд. Я ею не был доволен. Чувствовал, что не справился, хотя, по тем временам, затея и была смелая, но не того я ждал. Вышло как-то внешне, неубедитель- но, хотя, быть может, и красиво.

Время от времени заходила жена. Ну, ей-то картина нравилась, хотя она иногда и говорила шутя: «Ты не мой, Мишенька, ты картинкин».

И то была правда – я весь был в кар- тине, в заботах о ней, о её судьбе и только, когда не был в мастерской, вспоминал о другом, о предстоящем скоро более важ- ном событии, чем получение большой се- ребряной медали, чем звание классного художника. Таковы-то в большинстве мы, художники.., в этом надо, к сожалению, сознаться.

Наступил и день суда, 12 мая. Картину снесли вниз, поставили в натурном классе с другими вещами, представленными на большую серебряную медаль. Что-то Бог даст...

Все обошлось хорошо. Медаль и зва- ние я получил, я – «классный художник»11, впереди неясно, но надежд много. Как знать, может быть, и в самом деле когда- нибудь и пере движником стану. Всякое бывает...

Отпраздновали мы мой успех, были пельмени, вспоминали Уфу. Весело прошёл день, беззаботно. На другой день вздумали побывать в Сокольниках. Всю дорогу туда и обратно моя Маша была особенно ожив- лена. Шалости не прекращались. Она была так интересна в своей большой соломенной шляпе с шотландскими лентами, так к ней шло её простенькое, как всегда, платьице. Она взяла мою палку, шла под руку со мной и болтала так заразительно, что все встреч- ные смотрели на неё с явным сочувствием, а некоторые говорили: «Как мила!» Так памятен этот ясный, солнечный день мне до сих пор. Это было 13 мая.

27-го мая, утром, жене стало худо, и мы с ней отправились к заранее ею выбранной, по особой рекомендации, акушерке, где она и должна была остаться. День прошел в страданиях, к вечеру же Бог дал дочь Ольгу. Этот день и был самым счастливым днём моей жизни... Я бродил, помню, по 11 По окончании курса ученики получали медали. Золотая медаль, а также большая серебряная давали художнику классный чин в табели о рангах (отсюда «классный художник»).

Закрыть