Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 162.

153 Михаил Нестеров меня стало течением втягивать под плот. Дело было плохо. Все на плотах увидели мою оплошность, кинулись спасать меня. Первой же и ближней ко мне очутилась бледная, взволнованная Мария Иванов- на. Она быстро нагнулась, протянула мне руки, и я кое-как схватился за них и был вне опасности.

Меня живо вытащили на плот всего мокрого, и едва ли я был похож на героя романа. Так или иначе, спасительницей моей была признана Мария Ивановна. И она, довольная, счастливая, принимала поздравления. Сейчас же меня повели на берег и где-то в кустах раздели и стали сушить на солнышке мои одежды, а я си- дел тут же в естественном своем виде и размышлял о случившемся и благодарил Бога и мою спасительницу.

Когда пообсох, мы все же поехали по Белой, и, помню, Мария Ивановна сиде- ла у руля, а я против на веслах. Как она была прекрасна и счастлива в тот вечер... В своем спасении ею я видел тогда какое-то предопределение. Ещё не раз мы с Марией Ивановной в то лето имели случай встре- титься. Между нами все давно выяснилось, мы договорились. Время приближалось к отъезду в Москву. Решили пока что ждать...

Накануне того, как я должен был вы- ехать, мы в последний раз встретились вдвоем. Гуляли где-то за Татарским клад- бищем7. В моей памяти вся эта прогулка оставила воспоминание чего-то фантасти- ческого. То, что было перед нашими глаза- ми, я не раз позднее видел во сне. Красота самой природы тех мест, где мы бродили рука об руку, то, что тогда го- ворилось, чувствовалось, оставило во мне впечатление совсем не реального, а какого- то сновидения. Тут перепуталось всё в моей памяти, так было необычно и прекрасно пережитое тогда...

На другой день я, холодно простив- шись с родителями, один, никем не про- вожаемый, уехал на пароход. Грустен был мой отъезд, и его скрасила лишь пришед- шая пешком в ненастный день на пристань (за несколько верст от Старой Уфы8) Ма- рия Ивановна. Не была радостна и она в тот день. Впереди была тяжёлая неизвест- ность. Разлука на год тоже не была легка. Моросил дождик. Дали второй свисток. Мы простились. Я остался на пароходе один. Скоро паро- ход отвалил от пристани, и мы еще долго обменивались с Марией Ивановной про- щальными приветствиями, пока она не скрылась из моих глаз вовсе.

Я ехал в Москву, в своё родное Учили- ще, где уже не было Перова, и на его месте был Владимир Маковский. Скоро я вошёл в свою среду. Стал усердно посещать клас- сы утренние и вечерние. Но чем особенно в это время был увлечен – это эскизами.

Эскизы задавались, как и раньше, на несколько тем, и я незаметно для себя во- шёл во вкус, стал делать на все заданные темы и скоро стал замечать, что мною ни- что с таким удовольствием не работается, как эскизы. Я стал чаще и чаще получать за них первые номера, награды. Стал за- мечать, что на экзаменах ученики ждали моих эскизов, как прежде ждали эскизов Яновского, Сергея Коровина, Рябушкина, – словом, тех, кто особенно отличался по эскизам. И это мне ещё больше придавало рвения. Около моих эскизов собиралась толпа. Я был снова «герой дня».

Однако и в классе я был не тот, что раньше. Я уже не манкировал этюдами и рисунками, и они, хотя и были не самы- ми лучшими, но и не были так слабы, как раньше. Я всё же преуспевал. Стал иным. Благоразумие взяло верх, и хотя изредка я срывался, но это было уже не то, что рань- ше. Я жил на полной своей воле в меблиро- ванных комнатах «Восточные номера», где меня знали все за порядочного головореза, но это было далеко не то, что прежде. Так шли дни за днями. <…> Так или иначе, и этот год кончился. И я опять приехал в Уфу и всё ещё без желанных медалей, без звания хотя бы свободного художника.

С приездом домой нахлынули с новой силой все те чувства, которые я испытал впервые в предыдущее лето. Начались опять незабываемые дни радостей и новых огорчений, и чем этих огорчений было больше, тем и радости были сильнее. Ро- дители мои и слышать ни о чём не хотели, и мне стоило огромных усилий, чтобы вы- держать то противодействие моему наме- рению жениться на любимой мною девуш- 7 Сегодня это кладбище обычно называют мусульманским.

8 От дома Мартыновских до пристани примерно 7 км.

Закрыть