Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 147.

138 Литературоведение душевнобольным. Порой Гайнуллину ка- жется, что он уже мертв, все имело смысл лишь тогда, когда герой писал, творил. Только любовь к женщине и творчеству вносили осмысленность в его жизнь, под- тверждали реальность его существования, сейчас он даже на это не способен. В конце романа герою Генатулина остается при- знать свое поражение и смириться. Он понимает, что внутри заданной ситуации невозможно по-человечески действовать и мыслить, из нее важно выйти, сохранив честь и достоинство. Смирившись, как ни парадоксально, он становится сильным, внутри свободным, избавляется от низкого честолюбия – литературной известности. «Теперь я свободен от всего этого, значит, я свободен от безнадежного желания видеть свои опусы в журналах и книгах, свободен от издательств и редакций, от страха перед дубовыми дверями, от разгромных рецен- зий, от цензуры. Теперь буду писать толь- ко так, как хочу, безоглядно буду писать только правду. Пусть дойдут мои писания до читателя через десять, через двадцать лет (кончится же когда-нибудь эта мер- зость), пусть даже после моей смерти, и тогда, выходит, я не зря прожил жизнь»13, – заявляет он. Экзистенциальная проблема не имеет однозначных, а тем более стан- дартных решений. Выбор героя практи- чески бессмыслен, нелеп с точки зрения здравого смысла – он совершает его для «себя», для реализации и утверждения своего морального права на поступок. Во имя этого Толя Гайнуллин проявляет не- обыкновенное мужество, бросает вызов всем и всему. Потребность быть собой, во что бы то ни стало, возвышает героя над миром торжествующей банальности. Решение Гайнуллина коренным образом меняет его ценности, восстанавливает его душевное равновесие и толкает на поиск новой самоидентичности. Надо отметить, что весь непростой жизненный путь глав- ного героя показывает читателю пример становления рефлексивного сознания лич- ности, ее интеллектуальных и нравствен- ных поисков. Толя Гайнуллин научился жить с собственным маленьким ростом, со временем перестал болезненно реаги- ровать на насмешки, пережил неразделен- ную любовь, разочаровался в собственном литературном таланте и вновь поверил в себя. Это сформировало не только волю и характер, но и стало важной ступенью в осознании себя, своего отношения к жизни, к творчеству. При всей социальности роман Генату- лина «Загон» – исповедальный, апокалип- тический, в нем, прежде всего – личный опыт. Летописец всеобъемлющей жизнен- ной неустроенности описывает не только картины беззащитности человека перед анонимной тотальной властью, а в пер- вую очередь, жестокость бытия, которой автор противопоставляет жертвенность отдельной личности. Всему этому есть лишь одно предельно обобщенное опре- деление – Закон, власть внешнего мира, примат необходимости над личной свобо- дой. Бытие абсурдно, пока в нем нет внеш- него идеала, авторитета или Бога в любом идейном воплощении. Однако ни религия, ни традиционная вера не избавляют сов- ременного человека от ощущения мировой катастрофы. Как и К., Толя Гайнуллин остро переживает свою причастность к бес- смысленной и беспредельно жестокой си- стеме, в этом смысле «Процесс» и «Загон» – это суд человека над собой, наказание за преступное соучастие, за молчаливое со- гласие, так как, тоталитаризм есть явление внутреннее, а не внешнее. По мысли автора, у человека сущест- вует лишь единственная главная защита – это он сам, а высший суд совести и есть настоящий обвинитель. Жизненные обсто- ятельства, имена персонажей могут быть разными, а истина такова: бери ответст- венность за выбор на себя, так как никто с тебя ее не снимет. Если и предъявлять претензии другим, то нужно начинать, в первую очередь, с себя.

13 Гиниатуллин Т.Ю. Загон [Текст]. Уфа : Китап, 2004. С. 283.

Закрыть