Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 14.

13 Анатолий Генатулин А в маленькой комнате с кроватью, тумбочкой и туалетом я жил один. Заходила только уборщица в белом халате. Однажды спустя неделю, любопытствуя, я вышел на другую, тыльную сторону здания, и оказался на широкой террасе со столами, скамейками. Отдыхающие – их было много – сидели, что-то читали, играли в разные игры или просто дремали. Меня удивило то, что здесь было тепло и воздух пах сов- сем иначе – как он пахнет в деревне летом после дождя. Ниже террасы стоял густой зеленый сад. Деревья были очень высокие, непривычные моему взору, с незнакомой листвой и цветом стволов. Видно, южные. Меня удивило, что с той стороны, откуда я пришел, с голой равнины, – холод, ветер, жухлая трава, а с тыльной стороны сана- тория – южная теплынь.

По широкой мраморной лестнице я спустился в парк и пошел по аллее. Мимо пруда, в котором плавали красные, невиданные мной до сих пор рыбы. Пошел дальше, к голубому просвету и, онемев от невероятного, очутился на берегу моря.

На той стороне, откуда я пришел, холодная сухая равнина, а с этой – юг, теплое море, белый песчаный берег. Я теперь понял, почему не было отдыхающих в сана- тории, в палатах, в коридорах. Они все были здесь, на теплой стороне, в парке, на берегу моря и возвращались только к обеду, в столовую. Молодые, в одних трусиках, расположившись на белом песке у кромки воды, загорали. Время от времени толпой бросались в море, плескались, плавали, шуме- ли. Пожилые сидели в брезентовых креслах, смотрели в голубую морскую даль или дремали, а некоторые читали.

В дощатой раскрашенной загородке я разделся до трусов (раньше я никогда не но- сил трусов, даже не подозревал об их существовании), стыдясь своей наготы, я вошел в теплые спокойные и прозрачные воды и долго купался, плавал, нырял, разглядывая песчаное дно, лениво проплывающих разноцветных рыбок. Так наслаждался до обеда и об обеде забыл бы, если бы вдруг не заметил, что берег опустел. Так начались мои быстротечные санаторные дни. Чем больше привыкал к санаторной жизни, к ласке, теплу, вкусностям, тем больше обретал чувства полноценности после горького си- ротства, заброшенности и ненужности. Тем чаще вспоминал о сроке пребывания и поглядывал на путевку: 20 июля. И конец!

А как хотелось жить и жить бессрочно в этом мраморном здании с парком на берегу голубого моря! Купаться в чистейшей воде, гулять среди необыкновенных деревьев, есть вкусные фрукты и спать в чистой постели. Но как?! И время к концу срока как будто пошло шибче. Вот уже девятнадцатое, вот двадцатое... и 22 июля. Все было, как прежде, никто мне не напомнил, что этот день – последний. Быть может, забыли? Ведь людей много, за всеми не уследишь. 23 числа я, как ни в чем, ни бывало, пришел в столовую и сел за свой стол, за которым завтракали уже незнакомые соседи. А для меня завтрак не поставили. Но как только я сел на свое место официантка принесла еду. Наверное, не зная о конце моего срока, подумала, что я задержался или проспал. Точно так же было с обедом. Не понимая, почему санаторий продолжается, я стал приходить в столовую, хотя чувствовал неловкость оттого, что нарушаю порядок...

Но каждый день, проводя время в парке, купаясь в море, проголодавшись, в обед приходил к сытному столу, и каждый раз поначалу еды для меня не было, но увидев меня, официантка приносила мне порцию. Мне это было непонятно. Неужели про- длили путевку?!

И вот однажды, спустя четыре или пять дней, после окончания срока моего пре- бывания, я не нашел еды на своем столе, зато у моего стола появились люди в белых халатах. Один из них – тот седой старик, который тогда принял меня, с ним две строгие женщины. Они ничего не говорили, просто стояли и смотрели на меня. Смотрели и
Закрыть