Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 13.

12 Проза Я ей отдал бумагу, она стукнула по ней печатью и продолжила: – Сними свои обноски, это на прожарку. Чуб твой курчавый обкорнаем – и в баню.

Подстригла она «жужжалкой» мою голову, толкнула в мыльню. Я с удовольствием вымыл искусанное вшами тело. Обтерся душистым полотенцем и нагишом предстал перед женщиной, рассчитывая, что она вернет мне мои обноски после прожарки. Но она бросила мне новую одежду: новенький светлый костюм, белую сорочку и еще зачем-то галстук. Приказала: – Одевайся! – И спросила: – Какой размер обуви носишь?

Я, вечно босоногий, этого не знал. Затем она принесла новенькие ботинки, носки – носи на здоровье. Я оделся, а галстук завязывать не умел, завязала она и толкнула меня к большому зеркалу. И в зеркале, в богато одетом подростке, я не узнал себя.

– Вот твоя путевка, не теряй, а теперь иди к входу, поднимешься по лестнице, там тебя встретят.

Лестница широкая, видно из мрамора, вела к высоким стеклянным дверям. Под- нявшись по лестнице к дверям большого белого здания, я оглянулся в ту сторону, откуда пришел. Там, за широкой равниной стоял туман, в тумане едва угадывались очертания холмов вокруг нашей деревни. Над ними неподвижно висели темные об- лака. Там было пасмурно и тускло. Когда я вошел в высокую стеклянную дверь, меня встретила девушка в белом халате, сказала: – Иди за мной, – и толкнула в большой светлый кабинет, где за столом сидел крупнотелый мужчина, тоже в белом халате и с белой от седых волос головой.

– Путевку дай.

Я отдал ему бумажки, он, прочитав там что-то, сказал: – Н-да-а-а, у тебя, молодой человек, не было никаких шансов попасть к нам. Но мы сделали исключение, ты мальчик смышленый… – Затем, раздев до пояса, выслу- шал что-то в груди, постучал пальцами, заглянув в глаза, посмотрел язык и спросил: – Онанизмом занимался? – я впервые слышал эти слова, понял по-своему и от- ветил: – Рисованием я занимался в изокружке.

– Ясно, одевайся, отдыхай, набирайся сил. В будущем тебе предстоит трудная дорога, путевку не теряй.

Потом был обед. За мраморным столом сидело еще двое. Взрослая женщина и подросток. Они не обращали на меня никакого внимания. Еда была непривычная для меня. Не только вкусно… Я такую еду, таких фруктов никогда до этого не ел.

Кормежка тут была как на сказочной скатерти. Большие хрустальные вазы были полны разных фруктов и овощей, которые я видел и отведал впервые. Они были для меня в новинку и видом, и вкусом. Я еще в детстве слышал от матери, что до боль- шевиков в нашей глухой деревне в уральских отрогах были в лавках и на базаре и яблоки, и хурма, и апельсины, и виноград, завезенные к нам южными людьми. Об этих лакомствах даже пелись частушки. А блюда к обеду! Одним их запахом можно насытиться! На фарфоровых блюдах рассыпчатая картошка, а рядом большой кусок нежного мяса, покрытый листом вареной капусты. Пироги мясные, морковные, из репы и с грибной начинкой. Ешь – не хочу! А к чаю подавали блины с красной икрой. В фарфоровом заварнике – чай. Тут же кофе, который я тоже пил впервые, к чаю – молоко и сливки. А печенья, конфет, пряников – без счёта!

После недели столь изобильного питания я, посмотрев в зеркало, нашел щеки мои округлившимися и розовыми. Днем казалось, что в санатории людей мало. Но, к обеду в огромной столовой их собиралось много. Но никто ко мне не подходил.

Никто со мной не заговаривал. Даже те, кто ел со мной за одним столом, как будто меня не замечали.

Закрыть