Бельские_просторы_№5_(19_мая_2017). Страница 12.

11 Анатолий Генатулин сосняка, я вдруг почувствовал в той морозной пустыне движение какой-то жизни. Мои молодые уши уловили звук идущего из сосняка дыхания, а глаза – слабый парок. Я остановился. В сосенках ночевали лоси. О лосях пишут и говорят как о зверях. Но ведь они не плотоядны и скорее близки к домашним животным, они просто не одомашнены. Коровы и лошади проводят ночи в тепле, а лоси, как и олени, – на морозе. Северные олени питаются на тебеневке ягелем, а чем же лоси в русских лесах? И ночуют в сосняках без подстилки. На снегу.

Когда-то в юности, на фронте, мне тоже приходилось ночевать на снегу. Ночевать, но не спать. Уснешь – не проснешься или обморозишься.

Лоси, конечно, чувствовали, что рядом с их ночлегом остановилось это прямохо- дящее и зачем то бегающее в лесу животное, опасное в своем коварстве и жестокости. Но они не шелохнулись. Привыкли уже к этой твари!

Я – прямоходящее животное, бегающий на деревяшках, сейчас вернусь в город, попью чаю и в тепле завалюсь спать. А лоси проведут ночь в этом сосняке. А чем же они будут утром завтракать? И мне думается, что настоящие жители этой холодной планеты – те, кто ходит на четырех ногах, а не мы, любители теплых гнезд, нахлеб- ники Земли.

ХОЗЯЕВА ЖИЗНИ Я шел по Петровке к художественному салону, где в лучшие годы моего увлечения живописью покупал краски и подрамники с грунтованным холстом. Но возле Большо- го театра от прохожего узнал, что салона на прежнем месте нет. Наверное, вышвырнув живопись, новые хозяева заняли его под магазин или офис. Повернул обратно. И пошел на площадь перед Большим театром, заставленную дорогими иномарками.

Перед колоннами, известными на весь мир, которые видел еще Пушкин, плотно, окружив фонтан, сирень со скамейками, стояли автомобили. Словом, парковка. В моей бедной послевоенной молодости, когда я в жажде познания был завсегдатаем Большого, машин здесь и в помине не было, а посетителями театров были в основ- ном бедные. Билет на галерку стоил рубль, Шаляпин, наверное, ездил в карете; а Козловский и Лемешев на чем? Скорее, приезжали в метро. Значит, иномарки не имеют отношения к Большому. Возможно, они принадлежат начальникам или людям очень богатым. Иначе кто позволил бы им припарковываться прямо перед входом в храм высокой культуры с его священными колоннами? Пробираясь сквозь жестяную свалку, я столкнулся с маленькой старухой, по одежде и по другим едва уловимым признакам узнал в ней одну из коренных московских старух. Не церемонясь с куль- турным «Вы», она обратилась ко мне: – Узнаю своего. Видишь, во что превратили священное место в центре Москвы эти сраные «хозяева жизни»?

САНАТОРИЙ Мне дали путевку в санаторий. Почему дали, кто дал – я этого не знал.

Пройдя много километров по пустынной равнине, я подошел к воротам. На вы- сокой арке светились крупные буквы: «на здоровом теле смышленая голова». Воро- та были закрыты, я нашел узкую дверь и оказался в комнате, где за столом сидела женщина в белом халате.

– Путевку, – сказала она.

Закрыть