Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 65.

64 Литературный перекрёсток – Ну а вы поёте только свои песни что ли? Может, вам стоит петь что-то из- вестное? За известное, наверное, платят.

– Конечно, мы поём не только свои песни. Мы поём вообще всё. Концерты длятся по пять-десять часов. Своих песен за всю жизнь не сочинишь на такой концерт. Хотя у нас пишут все. Есть у нас в группе Джеймс Пол, он пишет очень много и очень мелодичные песни. – Джеймс Пол? Ты так и назывешь его двойным именем? (Мы постепенно переходили на ты). А почему не просто Джеймс или не просто Пол?

– Не знаю. Не задумывался об этом. Как он мне представился, так я его и называю...

…Надо сказать, что Джон мне показался очень интересным. Очень общитель- ным, но слегка раздражительным парнем. Впрочем что-то было в нём, какой-то стержень внутренний… Гитару починить на шару не получилось, и я сказал Джону, что посмотрю её и чтоб он заходил завтра.

В конце рабочего дня я сходил домой, перекусил и вернулся в мастерскую. Дома было нечего делать. Я уже окончил колледж и отслужил в армии, но всё ещё не становился взрослым мужчиной, хотя и подростком назвать меня тоже уже было нельзя. Это был какой-то переходный момент. У меня не было подруги, а друзья по колледжу уже уверенно шагали во взрослую жизнь. Всё это приводило к тому, что вечера мои проходили либо за книжками, либо в мастерской. Я чинил гитару Джона, нужно было перемотать обмотку в звукоснимателе, хотя тогда я не знал, что эта деталь называется звукоснимателем. Я сидел, мотал катушку, курил и думал, что хорошо бы, если бы и у меня было тоже какое-то дело, как и у Джона. Я бы не думал ни о возрасте, ни о перспективах, ни о том, чем занимать свои вечера. Я просто приходил бы и играл. А куда приходил бы? Где они игра- ют? Как вообще происходит всё это? Наверное, существуют какие-то репетиции, где ребята собираются, разучивают новые песни, что-то придумывают. Всё было ужасно интересно, и тут я вспомнил, что Джон говорил о том, как они не могут найти нормального постоянного барабанщика. Джон пришёл не на следующий день, а через день. Я начал издалека, что тоже хотел бы поиграть на каком-нибудь инструменте, хоть на тех же барабанах и Джон потянул меня на их репетицию. Я шёл с каким-то трепетом в груди. Внутри меня было ощущение, что скоро, совсем скоро случатся какие-то великие перемены в моей жизни. Было чёткое осознание того, что прямо здесь и прямо сейчас проис- ходит нечто очень важное. Репетиции проходили в саду за домом. Ребята играли на обычных гитарах, а мне дали какую-то пустую канистру и картонную коробку. Я должен был ладошкой в канистру бить сильную долю, а в коробку слабую. Тум- тыщ, тум-тыщ. Задача несложная. Схватил всё на лету. Помню чувство, когда я впервые услышал их песни. Что это были за голоса? – Чистенькие и совершенно новые, не похожие ни на одного из популярных тогда певцов. Мелодии песен отдавали невероятной простотой. Уже после первой репетиции я шёл домой и не мог выбросить из головы один из мотивов, который сочинил Джеймс Пол. Джеймс Пол вообще был потрясающим мелодистом. Предположим, если Джон сочинял песню и показывал её нам, то Джеймс Пол мог попробовать спеть её, но из его уст она звучала совершенно иначе, хотя и аккорды и сама мелодия оставались теми же. Но самое крутое было, когда Джон и Джеймс Пол начинали петь в два голоса. Не помню, кто именно, но кто-то из них учился в церковной певческой школе и поэтому мог на имеющуюся мелодию сразу сочинить второй и третий голоса. Чуть выше или чуть ниже. Всё это звучало не просто круто, а божественно круто.
Закрыть