Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 192.

183 Кристина Андрианова-Книга тельские симпатии, назову следующие: спорная необходимость употребления архаизмов и архаических форм («смо- треть иль не смотреть», «что стих любой по завершенье?», «оказалася», «развелася рать», «дела исполиньи»); варьирование в одном и том же стихотворении подоб- ных друг другу окончаний или написаний имен собственных и нарицательных в зависимости от необходимости («рожде- ния» и «мгновенье» в «Поэзии», «луна» с маленькой буквы и «Земля» с большой в «Грузе Гомера»); мелкие для серьезно относящегося к своему творчеству поэта ляпы вроде «жизнь течет уж настоящая» или «в аллее героев»; пунктуационная перенасыщенность (частые восклица- ния, восклицательный и вопроситель- ный знаки рядом); избитые финальные строки – правда, при том, что афористи- ческих все же больше («природа, брат, не терпит пустоты»); потеря смысловых окончаний («ожидать остается недолго – / у родного дитя, / отвернувшись, при- выкшие красть» (да и ждать вообще, а не ожидать)).

Непонятной осталось и жгучее же- лание автора постоянно менять давно известные ударения ритмики и рифмы ради, съедать или увеличивать слоги («Шиханы», «пригоршней», «скроёно», «ему», «притушится бой», «вдовица», «доселе», «кострища», «пробили», «отро- ченица» вместо «отрочицы», «замучит» вместо «замучает», «имущих», «посулы», «распололожилась», «дождались»). Про- чие ритмические перебои в ударени- ях слышатся при чтении вслух («когда», «между», «куда», «в строку»). Поэт приду- мывает новые слова и словосочетания, которые, к сожалению, с футуризмом и есенинскими переливами не дружат – никаких «крылышкуя» и «стозвонов» (сравните: «льдины в крош»). Мы, ко- нечно, понимам, что у Газманова «при- стрелить не поднялась рука», и даже у мэтра-песенника Исаковского «поплыли туманы над рекой», – и все же est modus in redus. Если же говорить о смысловой на- грузке (которая, как сказано выше, без- условно, имеется), некоторым произ- ведениям порой мешают полностью раскрыться лишние или недописанные строфы. Так, стихотворение «Мост» впол- не себе может жить без последнего катре- на; «Возвращение», наоборот, кажется незавершенным (если уж там образ лун- ного круга – может, тогда завершить на неком «круге жизни» как символе прие- зда домой?).

В общем, были бы у нас «плохие хо- рошие полицейские» от литературы, ска- зали бы, наверное: тропы и фигуры часто удручают, смысл – ободряет. Но автор рецензии все-таки не полицейский, не судья, да еще и хочет некоторые «не- форматные» главы чуток расписать – так сказать, привести хорошее и не очень к общему знаменателю.

ТРИ ЧАСТИ ВКРАТЦЕ Цикл «Наваждение» в большей степе- ни – гражданская лирика, беседа с чита- телем через отражения поэтов прошлого. Здесь тебе и Тютчев со всем известными строками о стране, и поэт-ледокол-рево- люции Маяковский, и непечатный рань- ше Пастернак, и «гитарная» Матвеева, и отсылка к Толстому – поэма «Война и мир» (правда, скорее четырехчастное стихотворение с дрейфующей рифмов- кой). «Выхожу один я на дорогу…» – любо- пытное отзеркаливание классики: и раз- мер тот же, и якоря-образы, от которых пляшут мысли, одинаковые. Бонусом еще и горьковские персонажи упоминаются. По той же схеме строится знаменитая «Свеча горела на столе…» (интересно, что здесь вместо зимних мотивов про- ступают «муссоны с юга» – и навевают что-то летнее, но не одиссевское, как у автора, а скорее ассолево-гриновское). Очень достойно смотрится «Разговор со звездой» – как по форме, так и по содер- жанию. Заметно, что автор буквально пропитался энергетикой «Необычайного приключения…». А пассаж «беспечно за войной живет / мир содержанкою нахаль- ной» в моем воображении даже отсылает к брехтовской «Мамаше Кураж»… Как минимум, этот раздел способ- ствует тому, чтобы вспомнить и перечи- тать классику. Как максимум – ощутимо демонстрирует в отдельных моментах авторский рост.

В главе «Где слову тесно…» (и снова перенасыщенность знаками препина-
Закрыть