Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 160.

151 Виктор Кузьменко можно. Ещё пять минут. Ждать дальше не было сил. Он сбежал по лестничному маршу, распахнул дверь и, уже проходя небольшую комнату, перед сушильным цехом, услышал впереди грохот падающих на бетонный пол люлек. Коля лежал, поджав под себя ноги. Весь перемазанный кровью, он даже не поднял головы, когда Виталик попытался выяснить, что случилось.

– Кривошей.

Снова этот Кривошей. Выкрутился. Дружков за всё хорошее в дисбат турнули, а этот вовремя отскочил. И как Чикин тогда не признал в нём ночного гостя? Так бы и гремел со всей честной компанией, гадёныш, а он, вот он, нарисовался.

За пару месяцев Кривошеев оброс новой шоблой. Эти ничуть не лучше преж- них. После тревоги вся компания присела в автопарке. Припасённая брага как-то быстро выпилась, а новая ещё не подошла. Тогда и вспомнили про баню. Где-где, а в БПК что-нибудь да есть. Было. Когда-то. Не подумали, что Сафарали давно дома кишмиш жуёт, а на его месте Романюк. Жека после отъезда дедов собрал всю посуду, в которой ставилась кислушка, и закрыл её в холодном складе – хватило ему чужой блевотины за полгода. Кривошеевские ничего такого не знали, зава- лились на БПК, а тут армянчик и двое салаг. Чаёвничают они. «Окабанела сукота вконец». Романюка нет, душ принимает. – Этот вообще борзый вусмерть. Где брага? – Кривошеев подступил к Стари- кову, ухватил того за голландку и потянул на себя.

– Нигде. Нет у нас браги.

– Что? Что ты там просипел? А ну ещё раз!

Стариков молчал. Он был на полголовы выше Кривошея. Чтобы не смотреть в лоб обидчику, салага задрал подбородок.

– Да ему насрать, он на тебя и не реагирует, – заорал один из пришедших. – Ну- ка, ты, ара, – заметив Хачумяна, позвал он, – а ну идись-да-а! Сучи ножонками, лебёдушка ты моя длинноклювая. Веселей, веселей. Сталсь-да!

Колю трясло. У него как-то странно дёргалась голова – в одну сторону. Удар пришёлся прямо в переносицу, и сапожник как подкошенный рухнул. – Может, он знает? Эти так, салабоны. Стой, сука, ровно, куда дёргаешься! Кривошеев прижал Старикова к стене и крикнул через плечо: – Армяшку потроши!

Коля только мычал. Он бы сказал, не раздумывая, сказал, если бы знал. Ещё несколько ударов сапогом в живот, потом по спине – и в глазах у Коли засветились разноцветные круги. «Надо обязательно спросить у Жеки, где брага», – послед- нее, о чём успел подумать сапожник, теряя сознание. Как в цех залетел Романюк, Хачумян уже не видел. Жека ворвался в самую гущу. Там обоих его помощников катали по палубе человек пять из дедов. Стариков время от времени пытался от- махнуться, а Кошкин просто свернулся в клубок, обхватив голову руками. Увидев Романюка, Кривошеев остановил своих окриком и обратился к нему: – Ты чё, ушан, сам бурый и этих выдрочил против нас? Иди сюда, змеёныш карликовый.

Кривошеев потянулся к Романюку, но тот перехватил его руку в запястье и сдавил точно тисками. Лицо деда налилось кровью. Он попытался выдернуть руку – не получилось, ещё раз – та не сдвинулась ни на сантиметр. Дуэль длилась недолго, ударом в затылок Жеку повалили рядом с остальными. Когда он вернулся в себя, его уже поставили на ноги, стянув перед этим вывернутые за спину руки. Салаг тоже подняли.

– Ах, ты ж потрох вонючий! Я худею, ребя, это сучьё ещё сопротивляться над- умало! Борзоходы-ложкомойники! Давай их сюда!
Закрыть