Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 15.

14 Поэзия Когда ветер шумит в тополях, Я все время на главных ролях. Там вернулся солдат – постаревший, уставший, Но вернулся... А кто-то в полях.

И, как йог на горячих углях, Он шатается на костылях. Солнце слепит в глаза через рваные листья, Словно сотни начищенных блях... Слышишь, ветер шумит в тополях? Бог играет нам на хрусталях. И становится жизнь словно главы романов Мопассана, Бальзака, Золя.

Анастасия Буянкина Ну, расскажи, куда ты хотел сбежать?

Тётка Война покормит тебя с ножа, тётка Чума прогонит кошмарный сон... Как сумасшедшее крутится колесо, там вместо спиц – десятки острейших жал. Голод раздует в сердце твоём пожар – пламя, смеясь, поднимется до небес, что было нашим, вскоре вручим тебе.

Пусть наши латы и копья покроет ржа, будут десятки и сотни в земле лежать, цепкой и твёрдой будет твоя рука – ну а пока смотри на меня, вникай. Помнишь ли, как при виде меня дрожал, то в дикий холод бросало тебя, то в жар?

Станешь убийцей, пересечёшь рубеж...

Слушай, мой мальчик, тётушку Смерть и ешь.

* * * Ты – пуля, позабытая в стволе, кость в горле, шаг с карниза – и, похоже, скры- вается под иссечённой кожей изящный металлический скелет. Ты – смех сквозь слёзы, сталь и серебро, клинок холодной безупречной ковки, вся жизнь моя в одной татуировке, вся боль и ярость под моим ребром.

Я – лёд, застывший на твоём лице, ремень, донельзя стянутый на шее, мне никогда не быть твоей мишенью, но ты, как прежде, попадаешь в цель, ты бьёшь наотмашь – что ж, ударь ещё, мне не пристало прятаться в углу, и ни для ударов, ни для поцелуев, что ты подаришь, мне не хватит щёк.

Ты – солнца луч на острие меча, последний шрам, оранжевая роба...

Я за собой закрою крышку гроба.

Ты – тишина?

Я буду в ней звучать.

Закрыть