Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 134.

Ульяна Зарудий, 13 лет, г. Уфа ЭХО Темный потолок смотрел на комнату белыми лампочками. Тишина звенела в ушах, и только звук часовых механизмов, передвигаю- щих стрелки прерывал звон.

«Меня не будет. Никого не будет».

Я проснулась. С чего бы вдруг? С глухим скрипом кровати, я выбралась из-под одеяла. Встала. Обычно уютная и теплая, ныне комна- та была мрачной и унылой в лунном свете. Кровать из-за этого света была будто в белом саване.

«Интересно, это больно?» В последний раз окинув комнату взглядом, я двинулась дальше. Зеркало в прихожей отражало часть темной квартиры. На секунду мне подумалось, что себя я в нём не увижу… Нет, все на месте – спутанные волосы, бледное лицо. В темноте все казалось большим и страш- ным; обычные предметы принимали обличие чудовищных существ, но это не имело значения.

«А может, это не так уж и страшно?» Пугает скорее неизвестность, думала я, наливая чай. Сахар. Звук ударов ложки о керамику эхом разносился по кухне. Луна пробралась и сюда. Она проливала на кухню молоко, попутно отражаясь в горе грязной посуды. Не знаю, луна, смотрящая в окно или эхо виновато в этом, но было четкое ощущение, что я не одна.

«Хотя все это мне, конечно, мерещится. Да?» Ушла обратно к себе. Легла. Укрылась саваном. Закрыла глаза. Сон не шел.

Ты поймешь, что смерть реальна, только когда перестанешь бояться её и смиришься. Хотя, наверно, это индивидуально. Не знаю, я не обсуждаю такие темы. Это слишком глубоко. Слишком сложно. Это целый лабиринт разговоров, в котором можно утонуть или заблу- диться и очень сильно запутаться. И вообще, зачем об этом думать и говорить, если есть куда более актуальные темы для дум и бесед?!

Впрочем, я, конечно, понимаю, что это не лучшая позиция. Всё дело в том, что непонятно – что дальше? И я не хочу просто исчезнуть… я не хочу исчезнуть… …Ей снилось поле. Маковое поле, границ которого не видно. Так много цветов, что их не счесть, что они кроваво-красными волна- ми обволакивали её, что от яркости этих маков рябило в глазах. От каждого по отдельности и от всех маков вместе исходил безмя- тежный аромат спокойствия. Где-то вдали тихий голос нежно пел: «Гудвин, Гудвин, забери меня в Изумрудный город…» Навязчивый мотив не умолкал.

От этого спокойствия, неизвестности, непонятности, широты, безграничности хотелось плакать, смеяться, кричать, хотелось упасть в маки и забыться глубоким сном. «Гудвин, Гудвин, забери…», – голос резко оборвался. Красные бабочки вспорхнули с зеленых стеблей и взметнулись ввысь, в небо или куда там – неважно, важно, что они начали исчезать, одна за другой, ритмично, четко, словно по метро- ному. Она пыталась ловить бабочек, чтобы эта красота совсем не исчезла, но лишь она коснулась одной, пропал целый десяток.

Исчезновение – неизбежно, подумала она и проснулась.

Станислав Кацапов. Единение. Холст, масло
Закрыть