Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 110.

109 Борис Романов Явно, что младший брат был оборотистей старшего – и яблони первый на ого- роде рассадил, и, найдя мастеров, пробурил скважину, установил во дворе колонку, чтоб не таскаться за водой с коромыслом, и даже собаку завел – Шарика. Делал он это походя, легко, пользуясь тем, что сапожное рукомесло требовалось всем, и все мастера благодарили. Кто за сшитые бурки или хромовые сапоги саженцы приносил, кто еще чего-нибудь, а чаще – поллитровку. Вот и щенком, выросшим коротконогой дворняжкой желто-коричневой масти с тупоносой умной мордой кто-то удружил. Шарика, посадив на цепь, Натолий вниманием не баловал, и тот денно и нощно лаял, редко забираясь в сколоченную дедушкой будку. Кормила Шарика бабушка. Папа ворчал: «Сапожник пса завел. Гавкает и гавкает, спать не дает». Разными оказались братья: у Николая растут сыновья, у Натолия – дочери.

Дедушка умер. Бабушка нянчилась с очередной внучкой. Второй раз женив- шись, Анатолий переехал к жене и в нижегородской половине показывался реже и реже. Приходил крепко выпимши и каждый раз выговаривал матери, жаловалась она, что, мол, зажилась, что давно бы продал дом, кабы не она. Та, хоть и укоряла сына – «Что ты говоришь, не стыдно тебе матери, а? Ишь, залил зенки бессты- жие…», – терпела. Она и в восемьдесят лет не сидела сложа руки: шила, вязала, глядя сквозь очки, державшиеся на веревочке, стирала, стряпала, возилась, низко сгибаясь, становясь на колени, в огороде. Октябрьским утром, уже обдававшем привялую траву и коричневую ботву на огороде предзимним холодом, отец услышал глухие стуки и увидел у крыльца бабушку. Полулежа на ступенях, она часто дышала, выдыхая со слезным стоном: «У-бил! Последний зуб выбил! У-бил!» Натолий отделался пятнадцатью сутками. Бабушка слегла и уже не вставала. После сыновних побоев она пролежала почти два года. Там, где давным-давно было окно, отец прорубил сквозь две бревенчатых стены дверь в бабушкину по- ловину. Как раз к ее постели у печки. Уже получавший пенсию и оставшийся в дому один – младший, Михаил, служил в армии, – он уволился с завода и стал ухаживать за матерью, – старший «ндравный» сын, больше некому. Натолий здесь больше не появлялся.

ЛАУРА С УЛИЦЫ МАРАТА В первом классе меня чуть зацепила самая первая любовь, во втором вторая, но тоже первая – долгая, пылкая, безнадежная. Я очень себе не нравился – маленький, узкоплечий, лопоухий, а значит, был готов к несчастной, безответной любви. Даже если в грезах заносился, преобра- жаясь в героя и мушкетера, любое зеркало ставило мечтателя на место. Каждый ее взгляд в мою сторону я воспринимал как презрительный. И принимал это презрение как заслуженное. Я любил безнадежно, тайно.

Двойняшки: Галя и Валя. Две девочки с тощими русыми косичками. Но в Гале виделось романтическое – крутой красивый лоб, почти прямой нос, даже с не- большой горбинкой, тонкие своевольные губы и гордый – так представлялось – взгляд зеленоватых глаз. А Валя – обычная, лицо округлое, как и вся она, взгляд простодушный и улыбчивый. Вроде бы простушка.

Характер у Гали повелительный, подстать королевской фамилии. Или я все выдумывал и воображал, но другой героини, достойной восхищения, представить уже не мог. Ей восхищались многие ребята – и самый высокий в классе Володя
Закрыть