Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 109.

проза Остров Нижегородка Борис Романов (Окончание. Начало в №№9-11, 2017) САПОЖНИК Младшего сына, Натолия, бабушка любила больше, чем старшего, «ндравного» и «зевластого» Николая. Отец говорил чересчур громко: привык в грохочущем цеху разговаривать криком. Натолий – матерщинник, выпивоха, а вот, поди… Родные братья с разницей в шесть лет уродились непохожими. У дяди Анато- лия волосы посветлей – темно-русые, лицо поскуластей, нос покурносей, фигура поджарей, глаза не зеленоватые, а стальные, смотревшие с вызовом и усмешкой. Привезенный из Мостовой на материнских руках, вырос он, гоняя собак от при- стани до лесопилки с нижегородской шпаной. Одолел с грехом пополам четыре класса, а там война, и чтобы сын совсем с пути не сбился, дальновидный отец пристроил его в ученики к сапожнику: с рукомеслом не пропадет. Когда Натолию понадобилась бумага об окончании семилетки, он пошел в вечернюю школу, а мы с Владимиром помогали ему делать уроки, математику. Дядя не ладил с отцом. Отец, если заходила речь о Натолии, раздраженно бросал: «Одно слово – сапожник!», и безнадежно встряхивал рукой. Но мы часто толкались в Натольевой половине – у бабушки с дедушкой. Вечерами дядя долго сидел на низком, с ременным сидением табурете и, прищурясь, с «беломориной» в тонких сухих губах, шил на заказ бурки или тачал хромовый сапог, торчавший на зажа- той в ногах лапке. В сенях у стены и под кроватью выстраивались пара к паре остроносые колодки всяческих размеров. Зимой он подшивал валенки, вощил у печки дратву, натягивая рукой в коричнево-черных, прочерченных по ладони следах вара. Трезвый, почти всегда работал, и молоток стучал допоздна, вгоняя в подошвы белые березовые гвоздики. Как подшивались валенки и кривое шило тянуло дратву сквозь толстую подошву, как завершало на готовых хромовых са- погах рант вжимаемое и прокатываемое раскаленное ребристое колесико вокруг каблука и к носку смотреть было интересно. В доме пахло сапожным ремеслом: кожей, тонкой и мягкой – на союзки и го- ловки, толстой, негнущейся, – на подошвы, войлоком и резиной, варом и клеем, табачным дымом. И нам, что-нибудь бурк нув, но безотказно, Анатолий, бывало, ремонтировал обувку. Я не раз приходил в мастерскую, где он работал с напар- ником, также низко сидя, в замурзанном фартуке, подымливая папиросой, хмуро усмехаясь и подмигивая. Отец работал на выпускавшем авиамоторы огромном заводе, по которому пе- редвигались составы, и, ворочая в грохочущем цеху железки штампов, по большим праздникам вспоминал, что он «рабочий класс», который «обижают». Анатолий, кустарь службы быта, ремонтировал поношенную обувь. Но зато всегда мог за- работать лишний рубль. Добытчик.

Закрыть