Бельские_просторы_№12_20_декабря_2017). Страница 103.

102 Проза Мне вдруг остро захотелось увидеть её другой: доверчивой, нежной, податливой, немного робкой – одним словом, женственной. Добиться же этого можно было лишь одним путём: завоевав её.

На тот момент я ещё не знал большей близости с женщиной, чем близость короткого поцелуя, поэтому мои ухаживания за девушкой носили наивный, почти школьный характер: я всего лишь пытался как можно сильнее рассмешить её. Каждый раз, когда мне это удавалось, я считал, что на шаг приблизился к цели.

Тот другой, которого она в итоге мне предпочла, был, я думаю, более опытен и подошёл к ней с другой стороны. В самом начале вечера, когда мы только на- чали ставить палатки, он предложил ей тест на доверие – так он это назвал. Она должна была повернуться к нему спиной и начать падать назад; он должен был её поймать. После того, как они проделали это в первый раз, он сказал: – Неудача. Ты согнула колени и выставила руку.

– Это рефлекторно, – сказала она.

–Нет, – сказал он. – Ты должна падать прямо, будто кол проглотила. Ты должна ни о чём не думать и довериться мне.

– С какой это стати? – шутливо возмутилась она.

– Давай ещё раз, – сказал он строго вместо ответа.

Все отвлеклись от своих палаток и внимательно смотрели на этих двоих.

Они проделали свой номер ещё раз. Она начала падать прямо, как он просил, но в последнее мгновение опять невольно сгруппировалась. Видимо, она рассчи- тывала, что он поймает её почти сразу; он же, чтобы усложнить задачу, решил поймать её у самой земли. Впрочем, он всё равно поймал её за подмышки. Все увидели, что его пальцы коснулись её груди, но это прикосновение не выглядело как нечто интимное; казалось, оно не выходит за рамки теста на доверие.

Вставая с земли, девушка посмотрела на него, ища одобрения. Наверное, в этот момент между ними и пронеслась какая-то электрическая искра. Я, конечно, отказался это заметить и теперь, шагая по полю, больше всего жалел себя именно в эту минуту, – когда я всё ещё верил в силу своих детских ухаживаний, а исход на самом деле уже был предрешён.

– Опять недоверие, в самом конце, – сказал он спокойно. – Давай ещё разок, последний.

В третий раз она всё сделала правильно. Он легко поднял её, повернул к себе и отпустил не сразу.

А тремя часами позже, когда все сидели у костра, он просто взял её за руку и повёл в поле, в темноту. И она пошла за ним. Я видел, как они уходят, я проводил их взглядом. Это было страшно.

Помню, сквозь ужас происшедшего я всё же сумел порадоваться тому, что этот день подходит к концу, а завтра я уезжаю, и мне, стало быть, не грозит увидеть её такой, какой я мечтал её увидеть: доверчивой, нежной, податливой… к другому. Мне казалось, я бы этого не вынес.

Я попросил одного из товарищей налить мне побольше водки, выпил, взял ги- тару и стал выкрикивать в ночь одну за одной печальные красивые песни. Полчаса спустя я заметил сквозь слёзы, как он и она вернулись к костру. Он обнимал её за плечо, она его за талию. Я не посмел взглянуть в их сторону. Несколько минут они слушали, как я пою (он даже подпевал, и, надо сказать, очень фальшиво), а потом скрылись в его палатке.

Я напился до рвоты, до полной потери равновесия, потому что знал, что иначе мне не уснуть. Последнее, что я помню из того вечера: друзья тащат меня куда-то, а я выкрикиваю её имя и почти верю, что меня тащат к ней, а того, другого, просто
Закрыть