Бельские_просторы_№12_(16_декабря_2019). Страница 142.

133 Мустай Карим Возможно, это и стало информацией: «Он богатый! Грабьте его!» У меня и денег- то таких нет, да и были бы – пугаться не стал. И еще пригрозили: «Если в КГБ или МВД обратишься, пользы не будет. А вред будет большой». Однако голыми руками они меня не возьмут. Возможно, написал какой-то негодяй, чтобы только по- мучить меня. Из двоих, на кого я могу подумать, один вполне может это сделать. Полностью не уверен, так и имен не называю.

3 июня …Вот уже вторую неделю чувствую себя в осадном положении. Рэкетиры мол- чат. Я не очень-то трушу, но порою все-таки не по себе. Завтра уезжаю в Москву. Только что приехал с дачи. Скажу прямо, тревожился, что обнаружу в почтовом ящике их последнее условие. Но вот приехал, заварил себе чай, выпил сто пять- десят граммов водки и вышли вон страх и малодушие. Пусть со мной свяжутся. Не сдамся. Не зря нам на фронте перед наступлением давали наркомовскую. Приму двой ную наркомовскую и пойду на свидание с вымогателем. В се-таки, я думаю, это коварный, жестокий розыгрыш.

4 июня В это безумное время мне очень тяжело, ибо я еще сохранил разум.

25 июня В 1894 году Ильяс-муэдзин на свои деньги возвел кладбище с каменной оградой, которое одной стороной выходит на улицу Серсе. Рядом с кладбищем и мечеть по- ставили. В 30-х годах мечеть разрушили. В 1932 году, когда началось строительство санатория «Юматово», кляшевское начальство продало камень туда. Когда уже по- рядком разворотили заднюю стену, вывоз камня остановили. Сорок лет эти камни иссекались ветрами, омывались дождями, растрескивались от морозов и в фунда- мент теперь не годились. Может, поэтому, может, была другая причина, но каменная ограда уцелела, разбирать ограду перестали. За 96 лет после постройки кладбище переполнилось. Теперь его расширили, обнесли кусок целины красивой оградой и хоронят там. Брат Ильяс и мама лежат здесь. Отец – в старой части. В прежние годы, когда я приходил к могиле отца, среди новых захоронений моих ровесников попадалось немного. Теперь – больше их, старших меньше. За этот век весь аул по одному перекочевал сюда. Последней была моя 105-летняя мать. Даже Сайфи Кудаш, которому идет 96-й год, родился осенью 1894 года, когда кладбище уже было. Я это кладбище помню с 5–6 лет. Даже мимо пройти было тогда страшновато. Когда подрос немного, мы сюда ходили собирать ягоды. Внутри каменной ограды шалить было нельзя, даже матерщинник Шагидулла срамного слова не произно- сил, младших не обижал. Здесь мы то и дело «дедушку Бога» поминали. Отчего-то мальчишки с других улиц сюда не заходили. Хотя кладбище принадлежало всему аулу, оно, должно быть, считалось «достоянием», принадлежностью нашей улицы. В этот раз ясно предстало перед глазами: и мое место будет здесь.

13 июля Двадцать лет назад в Москве была свадьба Ильгиза с Назифой. Рауза осталась в Москве. Поехали мы с Альфией. Слава Богу, пришлись парой. Живут хорошо, дружно. Сегодня уезжаем на свадьбу Айгуль. Ей всего 19 лет. Мама ей сказала: «Может, дочка, не будешь торопиться?» «Не хочу терять выпавшее на мою долю сокровище», – ответила Айгуль. Радоваться ли, тревожиться ли – не знаю. И то есть, и другое. Но тревоги больше. И даже не то угнетает, что жизнь проходит, наступает
Закрыть