Бельские_просторы_№12_(16_декабря_2019). Страница 105.

104 Совет молодых литераторов: проза — Радка. Очнулась.

Я хотела спросить, где бабушка, но только утробно и страшно раскашлялась в ответ.

— Тише, тише. Ты болеешь. – Стрый опустил меня.

— Ба…ба… – прокашляла я.

— Она с Милой. Занемогла.

Я опустила правую ногу с лавки на пол, силясь встать.

— Тебе нельзя вставать.

Отвернулась, махнув на него рукой. Мне надо к бабушке.

— Рада, лежи, болеешь, сказал лежи, значит, лежи!

Я неловко наклонилась с лавки вслед за ногой.

— Лежи! – он схватил меня за плечи и уложил на лавку, стукнув затылком. – Тоже помереть хочешь?

— Что? – хрип сквозь кашель. Я вцепилась в его рубашку, коленкой пнув под рёбра.

— Драган умер.

* * * Ветер высушил колоски, дождь упал в землю и исчез, прорастив траву, крыло пёстрой бабочки поднялось вместе с пылью и кружилось за спиной лошади, скачу- щей через луг. Цветы бережно закрывали бутоны, прячась от холодной ночи, тучи набегали и исчезали за горизонтом, застилая и возвращая свет. Семена отрывались от стеблей и неслись в другие земли. Жёлтая пижма разрасталась среди сухих чёрных погремков, день занимался на одном краю земли и затухал на другом. Утки собирались в клин и кружили над рекой, листья утеряли свежесть, поплыли туманы. Всё было как и раньше, из года в год и до сих пор. И здесь до сих пор была я. Стук моего сердца наполнял тело теплом, а дыхание – жизнью. Жизнью, которая окружала повсюду, рождаясь и увядая на этом лугу, в поле и в селении за рекой. Когда приходили зарницы и красными всполохами врывались в синеющее небо, мы собирали урожай. Отец выходил в поле и гладил в ладонях твердые тяжёлые колосья жита, а я всегда была с ним, пугливо вжималась носом в его живот, завидев мальчишек или его младших братьев. Он клал большую теплую ладонь мне на за- тылок, и я знала, что никто не посмеет меня тронуть, пока он есть. Он защищал всех нас от голода зимы, напастей болезней и разграблений соседей. А теперь лес идёт на нас, и никто не решится даже вырубить молодняк, разросшийся за лето. Без него нас не станет. У отца не было сына, стрый Борич не сможет быть нам Большаком, он охотник, а вот Рослав… С завтра ночь начнёт наступать на день, вот закончат с урожаем и до первого снега нарядят Вот соберут урожай, нарядят меня в красное платье, накроют платком, составят столы в доме отца, застелют его постель, я буду кричать во всё горло, и никто меня не услышит.

Теперь никто не говорит со мной, будто я покойница. Женщины только роб- ко улыбаются, проходя мимо или возвращая моё стираное бельё. Мила Борича, расчёсывая меня, однажды спросила, когда у меня была кровь, я не ответила. Спускалась с крыльца и слышала, как Рослав во дворе договаривался с нашим соседом забить барана. Я не видела их за углом дома, но длинные тени текли ко мне по красному ковру листьев, словно кровь молодой овцы.

Дворы замерли, ожидая нового хозяина после отца, новой судьбы. Хоть бы всё сгорело! Всё. В его погребальном костре. Приземистый дом старшего стрыя, разбитая дорога, за ней резной дом Снежи, ветвистая береза перед тыном, непо- крытый дом Рослава, наш высокий дом, корова Зорька, Рыжий, бабушка Агния в беспамятстве. Без защиты отца всё опустело, как зимний лес. Лес поглотит нас. Хоть бы.

Закрыть