Бельские_просторы_№12_(16_декабря_2019). Страница 102.

101 Татьяна Филатова и выдохнула, жгучая злоба отступала. Что, наконец, может стрый? Хвастался мной. Это до первого слова отца. А он скоро вернётся.

Я подняла голову, сосны окружили меня плотным кольцом, за ними не видно ни дома, ни селения. Лес, словно чужой дом, впустил меня, и отчего-то хозяин сегодня приветлив. Бабочка качалась на синем цветке колокольчика, пробивав- шегося сквозь ковер из золотистой хвои, защебетала птичка, прошуршала куница на ветке, лес казался светлым и не опасным. Я почувствовала себя маленькой гостьей, у которой общая тайна с хозяином дома. Трудно вспомнить, когда я была где-то одна, как сейчас, – отец глаз с меня не спускал, всего боялся: что заболею или украдёт кто. Девки по ягоды соберутся, меня позовут, отец не пустит, они и звать перестали. Зимой вечерничали без меня, только слышу, у соседей поют, а я вновь одна. Помню, в зиму много болели, а я сижу у печи, не выпускают даже ко двору, вышиваю рубаху будущему жениху и в просветцы то и дело на лес смо- трю. Он зимой такой просторный кажется. И как будто пустой, зимой только на- вии и шиликуны лютуют. Теперь же в свитых тенях, шорохах и шелесте листьев чувствовался кто-то, кто наполнял каждую травинку жизнью, расправлял тонкие лепестки цветов, растил робко пробивающийся сквозь хвою молодняк, смотрел из ветвей за лисьими тропами. Лесной хозяин, дедко Вольный, Леший. Говорят, он повсюду, в каждом дереве, стебельке, веточке и травинке, в глазах птиц и лапах животных. Но есть место в лесу, к которому он привязан невидимыми нитями, всё равно что сердце его, сердце леса. Стрый ему курицу за меня отнёс, стрый знает, куда идти. Бабушка мне в детстве пела: «Куда ветер дует, туда и хозяин идёт».

Не заметила, как вышла бабушкиной дорогой до ключа гремячьего, умылась, взяла левее, и после постепенно земля начала вздыбливаться. Я послушно влезала на кочки, хотя идти становилось всё тяжелее. Потом появились первые камни. Сначала мелкие, торчащие тут и там из боков кочек, но после они пропали, вме- сто них из земли вышли каменные валуны. Я обомлела. Земля всё вздыблива- ла вверх, к самому небу, а по ней разбросаны искривленные скалы, покрытие наростами, что хребет огромного зверя. Валуны, словно невиданные животные и люди, как я, взбирались вверх по огромному холму и замерли в разных по- зах. Каменные истуканы были серые с чёрными трещинами, покрытыми мхом с северной части, а между ними торчали сосны. Тени от них изломами падали на каменные тела. Но по мере того, как я поднималась вверх, сосны смешались с берёзами, ранетками, шиповником, вишней, кизильником, бересклетом… и даже другими, невиданными мною деревьями и кустарниками. Задыхаясь от подъёма, я всё шла и глазам не верила, откуда здесь столько всего? К вершине в валунах появились впадины и даже пещерки, зияющие, как открытие рты. Впадинки за- сыпало землей и хвоей, сквозь которую кое-где зеленела трава. Появились цветы и папоротники, устилающие землю, тут летали разноцветные бабочки, стрекотали кузнечики, жужжали пчёлы. Я была мокрая с головы до ног, но поднималась всё выше, хоть перед глазами мелькали тёмные круги и сердце стучало в ушах. Место было странное, будто не настоящее. Со мной до вчерашней ночи никогда ничего такого не происходило.

Когда я взобралась на вершину, Хорс на колеснице уже спустился за неё и те- перь алел над краем земли. А земля, словно раскрытая ладонь, раскинулась внизу от края до края. В синей дали качались бесконечные леса, тонкая лента Свиязи искрилась на закате, рядом с ней маленький остов луга, а там и дом, невидимый отсюда. По другую сторону поля и селение матери, отсюда оно казалось ближе, чем на самом деле. Сколько же леса! Я присела на камень и оглянулась. Тут валуны были розово- серые с бордовыми вкраплениями, торчащими вверх острыми пальцами,
Закрыть