Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 96.

95 Виктор Кузьменко – Отдохнул? Пойдём.

Замок приветливо клацает дужкой, пропуская хозяев внутрь. Не лает, не кусает, только руки слегка обжигает: набрался за ночь холода. Первым делом растопить буржуйку. Лето условное, холод никто не отменял. Маленький финский домик из двух крохотных комнат на самом берегу Маточкина Шара стал новым прибежи- щем Виталика и Коли сразу, как только отвалили дембеля. Командование решило, что угроза их жизни и здоровью миновала, и теперь мастерская может работать на привычном всем месте. В одной из комнат расположился Коля. Вместе они сколотили дополнительные стеллажи и полки для сапог и инструмента. Хачумян уселся посередине на маленькую табуретку, поставил перед собою сапожную лапу и, закрыв глаза, поочерёдно правой и левой рукой дотянулся до нужных ему в работе мелочей. – У меня дома такой, – покивал довольно сапожник и сощурился в улыбке.

Виталик на этот случай припас подарок – электронаждак. Коля заскулил от радости, полез к себе в тумбочку и извлёк пачку настоящих армянских сигарет. – Вот, «Ахтамар»! Лючий в мирэ сигарет. От души вазми. Умирать буду – помню. Такой подарки. Где браль?

– Неважно, пользуйся.

В комнате напротив установили швейную машину. Она помещалась в ящике, который служил одновременно упаковкой и станиной. Достаточно было оттянуть зажимы, откинуть переднюю и верхнюю крышки, поднять литую платформу – и всё, шей не хочу. Здесь же поместился тот самый ящик из-под снарядов. Неболь- шой узкий плательный шкаф от прежних хозяев оставили на посту в углу рядом с дверью. Что ещё? Банка. Обычная, некрашеная, но удобная, как вся простая мебель. Окон в домике нет. От входной двери слева буржуйка. Три ступени вверх – проход-подиум между комнатами, у стены обитый чёрным дерматином топчан. Точно радуясь приходу хозяев, буржуйка поспешает рассказать, что ей уже хорошо. Значит, скоро можно будет снять с себя лишнее и отправить под рас- красневшийся колосник принесённый картофель. Всем пригожа буржуйка: скора на отдачу, не дымна, жарка, но без вьюшки. Трубы не прикроешь. Хочешь тепла – корми. А прожорлива, свет не видывал. Ладно, уголёк блескучий, лёгкий да при- ёмистый. Метнёшь пару совочков такого поверх выбеленного морем плавуна, и пыхнет он чёрным порохом, заискрится и зардеет. Только не торопись. Ворошить не время, дай под корочкой хорошенько вызреть жару. Труба длинная, метра четыре, потому и тяга бойкая, как зимой. Вслушайся. У-у-у. Пора раздеваться.

Пока подходит картошка, Виталик пристраивается на топчане. У Коли своя удобная притула из пары досок и накинутого на них старого спецака. Главное в таких сооружениях – быстрая разборка, мало ли кого принесёт, а доски они и есть доски. Дверь заперта, свет погашен. Темно как у негра подмышкой, и только по стенам время от времени пробегают красноватые сполохи, пробивающиеся сквозь щели в дверце печурки. Тепло наполняет выстуженный за ночь домишко, расслабляет и убаюкивает. Веки тяжелеют, слипаются. Полудрёма. Интересно, как поступят с кривошеевскими дружками? С них всё и началось в тот день. Баба Линника та ещё профурсетка. Все помнят, как в новогоднюю ночь он гонял её по гарнизону с пистолетом в руках. Линник – сверхсрочник, уезжая в отпуск, божился прилюдно, что без бабы не вернётся. Все знали, сколько бумаг нужно оформить, чтобы привезти жену на Девятку, и потому относились к обещаниям молодого и неженатого пока сундука с улыбкой. Расстарался-таки, привёз. Первый же случай показал, «кто есть где». Попавший как специально (а может, и не как) на дежурст- во аккурат под Новый год, Линник решил проведать и поздравить благоверную.
Закрыть