Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 77.

76 Проза Позавидовать бы мог, Кажется, утюг включаешь – Его слышишь голосок...

Мухлис сидел в своем кабинете с угрюмым выражением лица, обхватив голову ладонями, и никого к себе не пускал, чтобы никто не заметил его подавленного настроения. Стих этого нахала Кузыева – про Аблеева. Это однозначно! Но где здесь фамилия «Аблеев»?.. А-ев – это же может быть и Аслаев, и Алиев. Но он не отступит: сегодня вечером прозвучит передача, посвященная поэтическому творчеству Аблеева! Кто имеет право ткнуть в него пальцем и сказать, что он дал добро на передачу стихов А-ева? Да никто! Если на то пойдет, это же можно обжаловать в судебном порядке... Мухлис для самоуспокоения еще раз продумал все свои предшествующие действия. Вроде бы нет оснований для особых тревог. Ошибок – ни грана. Нет, нет, никто его не вправе упрекнуть, что он допустил к передаче в эфир стихи некоего А-ева. Пусть повнимательнее посмотрят!

Если бы диктор где-то допустил промашку при чтении стихов Аблеева, то был бы повод для расстройства. Ну, допустим, вместе фамилии Аблеев сказал бы Аби- тов или там Авалеев, тогда бы он испугался. В таких случаях – и он это прекрасно знает – ему бы пришлось из кабинета Агзамова прямиком бежать объясняться в областной комитет партии. А тут...

В тот раз после планерки, на которой подняли шум вокруг Аблеева, Мухлис сам лично зашел к Агзамову. Старший начальник вначале выразительно посмотрел на него с некоторым сомнением, поскольку в ушах его еще звенел голос Нажии.

– Ну, ты и упрям, – произнес он наконец. Было не совсем понятно: то ли уко- ряет, то ли имеет в виду характер главного редактора. В тот раз Мухлис ушел от шефа радостный и счастливый.

В этот самый момент кто-то дернул за дверную ручку кабинета. Сто лет жить будет: сам Агзамов – легок на помине. Неужели решил высказать недовольство тем, что он включил в программу стихи Аблеева? Мол, ты напортачил, а я из-за тебя страдаю... Уж не решил ли он ему разнос устроить: мол, видишь ли, нас обоих позорят на весь свет – и в газетах про стихи Аблеева напечатали?.. Но и на этот счет у Мухлиса свой ответ готов: кто-то не может отличить А-ева от Аблеева!

Незадолго до этого Агзамов зашел и к Нажие.

– Нажия, ты помнится, как-то записывала ученого историка, не так ли? – начал он разговор.

– Да, это доцент...

– Там он интересные мысли высказывал о прошлом нашего народа, о создании республики. Тогда, видимо, я читал материал недостаточно внимательно. Мы уже озвучили в эфире эту передачу?

– Нет.

– Появляются новые данные, не стереотипные повторы... Слушатели письмами завалили с просьбой давать больше передач по истории края в связи с прибли- жающимся Днем республики. Если выпустить этот материал – это как раз то, что надо, а? Народ просит, а мы историю подзабывать стали. Не знаем даже, в каких условиях создавалась наша республика.

– Гибат Агзамович, так ее же Мухлис Хусаинович распорядился стереть. Я-то записала доцента, как полагается, с Вашего разрешенья...

– «Заставил стереть...» Как это?

– Я на свой страх и риск, вопреки распоряжению Мухлиса Хусаиновича запись сделала, но он настоял на своем.

Закрыть