Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 55.

54 Проза окну и назад, засыпал, просыпался, и все кружилось, мстилось ватным и зыбким. Я даже не мог читать, проваливаясь в дрему. Бабушка поила меня обжигающим, противно горчащим молоком.

Когда я уходил в армию, меня провожала только бабушка. Стояла перед воен- коматом, где я, поставив на землю тощую спортивную торбу, в которой, кроме собранных бабушкой припасов, лежали первый том довоенной «Истории фило- софии» в молочно-сером ледерине и английский самоучитель, топтался с дожи- давшимися отправки. Сентябрь только начал терять листву. Веяло теплом. Я стоял с руками в кар- манах, в расстегнутой вверху легкой рубашке, в кургузом пиджачке. Опять, как мог, форсил. Потом, когда нас отвезли в пересыльный пункт за зелеными железными с вырезными звездами воротами, бабушка появилась и там с чьими-то матеря- ми, что-то говорила, а я привычно отмахивался, и утирала уголком повязанного платка покрасневшие глаза. Не речистая, она переживала молчаливо, про себя, тратя хлопотливую любовь вначале на трех сыновей, потом на трех внуков и трех внучек. Ее молитва, бормотавшаяся перед сном, была немногословной: «Отче наш, Иже еси на небесах...» А главное: «Да будет воля Твоя».

Может быть, она боялась, что старший внук не вернется домой, как не вернулся с фронта в 16-м или 17-м году первый муж, Иван Капитонович, потом, из-под Сталинграда, Сергей, старший сын. Или думала о том, что не доживет до моего возвращения? Я об этом не думал. Глупо усмехался, строптиво отмахивался от бабушкиного участия, хотя в армию идти не хотел.

Из армии я привез две общих тетрадки конспектов истории античной филосо- фии. Поэтому получил в роте кличку «Философ». Философом не стал, но бабушка меня дождалась. (Окончание следует)
Закрыть