Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 51.

50 Проза Другая, тоже зимняя, и тоже Прянишникова. На ней санный обоз, возвращаю- щийся порожняком. Дымный зимний вечер. Вороны. Собачка, вязнущая обочь. Все знакомо, кроме скорчившейся, измерзнувшей фигуры в картузе на последних санях. Из-за нее вокруг так уныло. Я, особенно в студеном отрочестве, зимой ча- сто мерз, сучил ногами, двигал и хлопал руками на трамвайных остановках. Да еще и нам, ребятишкам, в таких же точно розвальнях с выглядывающей охапкой сена, примятой седоками, удалось два-три раза в жизни прокатиться, и возчик в таком же пегом истертом тулупе натягивал вожжи, покрикивал, погоняя сытую казенную конягу с Пимокатки или Фанерки. И часто попадалась на глаза савраска, неспешно везущая к магазину сани с заиндевелыми молочными флягами.

ПУШКИН До сих пор, купив книгу, радуюсь, рассматриваю, оглаживаю переплет. Став- лю на полку – шестого? десятого? – шкафа, приискав место, с удовлетворением скупого рыцаря, ссыпающего очередную горсть червонцев в пузатый шестой, десятый сундук. Как пушкинский барон, отказываю себе в том или другом ради книжного приобретения. Тоже инстинкт цели. Страсть.

Откуда она? Первую книгу я купил лет в восемь-девять. Мне дали рубль на кино или на мороженое, желтоватую, еще сталинскую бумажку с узорным текстом, с почему-то запомнившейся надписью помельче – «один карбованець». А я увидел за стеклом киоска, сбоку, книгу – «Руслан и Людмила». В обложке с цветной кар- тинкой она стоила всего 90 копеек. Приключения Руслана, холм головы в шлеме и бороду взмывающего карлы, намотанную на могучую руку витязя, я помню с тех пор. Как дóлжно, все началось с Пушкина.

Так и повелось. Книги покупались разные – нужные и ненужные. Зачем, на- пример, я купил книжку очерков о покорении целинных земель и прочитал? Или о матери-героине – из лезгинского аула, кажется? Или том «За тридцать лет» Александра Фадеева, который, заскучав, не осилил. Я приставал к младшему брату, Владимиру, уговаривал отдать его рубль мне, а когда деньги поменялись, десять или двадцать копеек, выманивал всякими хи- тростями, чтобы потратить на книгу. Книжный магазин, просторный, с галереями вместо второго этажа, с широкими прямоугольными окнами на улице Ленина в те времена представлялся набитым сокровищами. Магазин построил еще до революции торговавший здесь книгами виноторговец и издатель Блохин. По воскресеньям, но не еженедельно, а когда появлялась некоторая, увы, всегда малая, сумма, я терся у стеклянной витрины отдела художественной литературы, где лежали брошюры и открытки, высма- тривал на высоких полках интересную книгу. О путешествиях и приключениях. Потом поднимался по истертой старинной лестнице, расходящейся маршами на две стороны. Поворачивал в букинистический отдел на левой галерее, переполненный недо- ступными россыпями и штабелями собраний сочинений. Завистливо разглядывал стальные корешки Жюля Верна, оранжевые Майн Рида, салатные Фенимора Ку- пера, узорчатую роскошь «Библиотеки приключений». Конечно, эпитеты здесь не нужны, многие представляют эти захватывающие тома, их неповторимые цвета, страницы, иллюстрации, запахи, но как удержаться. Дома таких чудес и собраний сочинений не было.
Закрыть