Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 40.

39 Борис Романов выми глазами. Они выходили из будки, встречая поезда и опуская шлагбаум со свернутым флажком или фонарем. Жили тут же, в приземистом бараке напротив школы. Из какой башкирской степной деревушки они попали на нижегородский перекресток? Их дочь, такая же маленькая, черноглазая, запомнилась улыбчивой и бойкой.

Директором школы был Пудовкин, кажется, его звали Александр Антонович, плотный рыжий, с залысинами, с красноватым серьезным, внушительным лицом. Говорил он внятно, немного, но только появлялся, все затихали. Пудовкин вел географию. До него ненадолго появился невысокий аккуратный, всегда в галстуке, и очень вежливый директор, попавший в школу с другой руководящей работы. Почему я его запомнил? Потому что за баловство получил снисходительное вну- шение в директорском кабинете.

После того как умерла мама, учиться я стал много хуже, зачитывался приклю- чениями, гонял собак. Но мамины последние слова – «Сыночек, учись!» – помнил, и совесть меня исподтишка грызла. Но силы воли не хватало. На уроках учителя строго призывали не вертеться, не разговаривать, положить руки на парту. Прав- да, если я увлекался предметом, то дела мои на некоторое время выправлялись. В пятом, шестом и седьмом классной руководительницей была Кира Алек- сеевна – учитель истории, ее мы любили. Начала она свои уроки с чтения вслух книги «Приключения доисторического мальчика». Мы заслушались, оказавшись в первобытной ночи, представляя пещеру, пламя костра, трубящего мамонта, не слыша, как прогрохатывали за окнами составы, тащившие грязно-бурые нефтяные цистерны, как не зазвенел, а затрещал электрический огорчительный звонок. Высокая, с русой завитой головой, в мелких кудряшках, с вытянутым лицом и римским носом, миловидная, она воодушевлялась на каждом уроке. После Киры Алексеевны появился скучный учитель истории по прозвищу Ян Жижка. На одном уроке кто-то заметил на его ботинке развязавшиеся тесемки от кальсон и, после звонка на перемену, скрываясь за спинами, злорадно выкрикнул: «Ян Жижка, спрячь кальсоны!», поддержанный дружным гоготом.

Людмила Васильевна преподавала алгебру и геометрию. Так вот ее наш класс невзлюбил. Трудно объяснить за что, наверное, за несправедливость. Муж Людми- лы Васильевны, машинист, водил поезда, и жила она недалеко от железной дороги, в сторону вокзала. В той стороне жили наши одноклассники – Володя Желнов и Володя Овчинников. На уроках, отвлекаясь, – это уже был десятый класс – она лю- била рассказывать о муже, о том, как он хорошо зарабатывает, рассуждала, какие мальчики нравятся девочкам – обязательно высокие… Я понимал, что Людмила Васильевна меня презирает еще и за то, что не вышел ростом. Неожиданно даже для себя, я решил геометрическую задачу, которую не сумели решить отличники, но Людмила Васильевна заявила, что куда мне, что, наверное, решил ее мой друг Баряев. Тот уже учился в Авиационном институте. Я оскорбился.

Лидия Константиновна – сухолядая, быстрая, с остроносым умным лицом в роговых очках, насмешливая, заставляла если и не полюбить физику, то хотя бы интересоваться ею.

Биологию и химию преподавала Марьям, кажется, Султановна, если не путаю, добрая, но очень нервная. Чуть что, начинала кричать, краснея и размахивая рука- ми. Конечно, мы на ее уроках безобразничали, бессердечно доводя почти до слез. Литературу и русский язык – невысокая, с гладко причесанной головой женщи- на, уверенная и спокойная, говорившая, что любит читать писателей собраниями сочинений, сразу: если Чехова или Тургенева, то всего, том за томом. Ничего из ее уроков в меня не запало.
Закрыть