Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 188.

179 Александр и Сергей Юдины светом среди переплетения колючей проволоки высокого забора – в их зыбких отблесках лица товарищей кажутся перекошенными, мертвенно-зелеными, сви- репыми… Вокруг скользят чудовищные тени, клубится жуткая многорукая тьма… Спит он или бодрствует? Может, грезит наяву? Кто знает! Граница между насто- ящим и прошлым, между явью и дремотным бредом условна и приблизительна. Она проходит только в сознании и нигде больше. …Три корпуса «Белого Терема», сложенные из толстых почернелых от времени брёвен, образовывали гигантскую букву «П». А высокий забор между первым и третьим корпусами замыкал пространство и превращал «П» в «О», правда, пря- моугольную. Говорили, будто в прежние времена тут рос сад с яблонями, иргой и грушами. Скорее всего, то были сказки, пустые небылицы. На его, Василия, памяти школьный двор всегда представлял собой бесплодный кусок земли, утоптанный в пыль и усеянный мелкими камнями. И в самом центре этого замкнутого, смахи- вающего на тюремный плац пространства, таился едва видимый за фанерными стендами, канализационный колодец; массивный чугунный люк закупоривал его широкое жерло. Никто – точнее, почти никто – из воспитанников не знал, зачем он здесь. Ведь, все «удобства» размещались во дворе, а туалетные комнаты в учеб- ном и спальном корпусах старостам позволяли отпирать лишь на время приезда комиссий или появления каких-либо иных пришельцев из внешнего тёплого мира. Играть возле колодца воспитанникам строго-настрого возбранялось. Оттого этот испятнанный ржавчиной чугунный люк казался для многих ещё более та- инственным и притягательным. Некоторые из особо отчаянных, воспользовав- шись отсутствием наставников, норовили прокрасться и, прячась за стендами, попрыгать на выщербленном металле. Или пытались разобрать выбитые на люке полустёртые буквы. Иные даже пробовали приподнять чугунную махину; напрас- но – либо люк намертво врос в землю, либо некий скрытый запорный механизм прочно удерживал его на месте. Василий не принадлежал к числу этих сорвиголов. Он старался не приближаться к запретному месту. Хотя и его колодец отчего-то постоянно манил к себе. И странная тяга эта была так сильна, настолько непре- одолима, что он не раз замечал, что стоит ему на мгновение забыться, как ноги сами несут его к центру двора, и порой, очнувшись, неожиданно обнаруживал себя стоящим возле заповедного коллектора… Тут же, во дворе, но ближе к главному корпусу, одиноко высилась могучая кондовая ель; стройная вершина её возносилась под самое небо, цепляя низкие облака, а разлапистые пушистые ветви выдавались далеко в стороны, образуя широкий округлый полог над большой, усыпанной острым гравием площадкой. Именно здесь, под елью, на гравийной площадке, находился «молитвенный круг искупления» – место, куда ставили на колени нарушителей порядка. В целях ис- правления и раскаяния. Разумеется, только за мелкие провинности – такие, что не влекли за собой отправку в медсанчасть. В «круге искупления» провинивши- еся воспитанники обязаны были сутки напролет творить молитвословия Святой Снегуре. Лишь её снисходительное заступничество могло утишить гнев Мороза Ивановича и умилосердить Благодатную Дедородицу Марью Моревну. А следова- тельно, и самого хозяина «Белого Терема». Ибо, воистину, нет Бога кроме Мороза, и Воевода пророк Его!..

…Дети, столпившиеся вокруг ряженого Деда Мороза, продолжают увлеченно скандировать: «Снегурочка! Снегурочка!» Видимо, прошло совсем немного вре- мени. Василий с трудом выныривает из потока воспоминаний и с изумлением замечает, что крутится на одном месте, заходясь идиотским смехом, точно су- фийский кликуша или кружащийся дервиш. С трудом остановившись, он справ- 7*
Закрыть