Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 181.

172 Круг чтения как этот оплакиваемый самолет?

Политики – дети любви, про это забывшие дети.

Политика, останови Все войны в нам данном столетьи!

Христом не стал? Не стань подобным Иуде… Руки предъяви, что не в крови, а падай добрым и никого не придави.

В послепожарищном дыму грех над золою изгаляться.

Негож к народу своему Высокомерный дух злорадства.

Но позвольте – ведь в поучениях, как ни крути, тоже скрыт «высокомерный дух»! Они всегда раздаются с позиций превосходства. Как же Евтушенко позво- ляет себе то, чего не рекомендует прояв- лять другим? А очень просто! Двойные стандарты испокон века присущи поэ- там. Признаться, я никогда не была рья- ной поклонницей Евтушенко. Но то, что он писал раньше, на много порядков пре- восходит, по моему скромному мнению, то, что вышло из-под его пера после вру- чения ему премии «Поэт» (в 2013 году). Премию присуждают по совокупности заслуг, так что она была честной. Но «звёздности» Евгению Александровичу, похоже, добавила… Может быть, сыграла свою роль и возрастная «ностальгия», когда лучшими кажутся молодые годы. Сознательно или нет, но Евтушенко мыслями и поэзией возвращался к себе 60-х годов. В чём пря- мо признался в «Элегии», адресованной некоей Сухаревой Аллочке: И стихи мои, нам, юным, верные, в самом лучшем смысле эсэсэрные. «Эсэсэрные» – несомненно. Хорошие ли – большой вопрос… Спросите меня: хоть что-то тебе пон- равилось в книге ушедшей из жизни ле- генды? И я, не покривив душой, отвечу: да. Два момента. Первый – три выдержки из антоло- гии «Десять веков русской поэзии», за составление которой перед Евтушен- ко стоит снять шляпу. В этом сборнике представлены два автора из антологии, о которых я, к стыду своему, ничего не знала. Одна – московская поэтесса Су- санна Укше с немецкими корнями (за которые и поплатилась высылкой из Мо- сквы в 1941 году и относительно ранней, в 60 лет, смертью в Алма-Ате), подруга Ларисы Рейснер, влюблённая в Алексея Лозина-Лозинского, поклонница Нико- лая Гумилёва. Второй – «единственный в России поэт и статистик» Евгений Яш- нов, скончавшийся в Китае в эмиграции. У обоих авторов Евтушенко приводит стихи.

Зажег я костер у дороги.

Безлюдье, бугор да ветла, Да тень моя длинные ноги В соседний овраг занесла.

Лишь паспорт намокший в кармане И старое с ним портмоне… Поплачь о заблудшем Иване, Молись, моя мать, обо мне, – написал Евгений Яшнов. Это сказано так хорошо, просто и пронзительно, что стихи Евтушенко, посвящённые тёзке, где фигурируют «скелетистая цифирь», «демоны верещавшие», «палаческое рас- палачивание», выглядят нагромождени- ем игры слов. Третий автор из антологии – Игорь Волгин, которого весь мир, и я в том числе, знает как крупного учёного, специалиста по Достоевскому, и которо- го Евтушенко открывает миру в амплуа замечательного поэта – и его восторги здесь не преувеличение. А второй момент, скрасивший мне чтение поздних стихов Евтушенко, – «Фольклорный мотив»: Золота была косынька, заплетуща така, словно солнца полосынька, – ни седа волоска.

Стала пнем бывша сосенка, а была высока.

Вновь не вырастет косынька Из седа волоска.

Стихи о том, что в поэзии надо во- время останавливаться?..

Закрыть