Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 18.

17 Светлана Смирнова своим столом, часто буравила меня льдинками своих глаз. Один новоиспечённый кандидат наук всё не мог найти себе невесту. И постоянно заводил об этом раз- говор. Говорил: «Она у меня ничего не будет делать. Дома большая библиотека. Пусть сидит книжки читает!» Ему кивали на меня: «Вот, невеста!». А он отмахивался: «Она ещё ребёнок!» Позже он женился, но его жене сидеть без дела, читать книжки не пришлось – надо было ухаживать за свёкром. Да ещё характер у мужа оказался тяжёлым: я, несмотря на свою молодость и неопытность, сразу поняла, что он самодур. Они постоянно ссорились. И, в конце концов, развелись. Обо всём этом много позже мне рассказала та самая голубоглазая женщина, которая так пристально пригля- дывалась ко мне. В Академии наук все что-то из себя строили, набивали себе цену. Даже в бух- галтерии работали высокомерные женщины. Возможно, кто-то из них был род- ственницей важного начальника или учёного. Однако были и настоящие учёные, поглощённые своей работой, увлечённые ею. Вот эти люди были совсем другими. Они были скромными доброжелательными, уважали людей. Относились одина- ково и к уборщице, и к доктору наук, не делали между ними различий. Благодаря этим людям, я поняла, что такое настоящая интеллигентность.

Наша компания с трудом дожидалась обеда и бежала на улицу, в лето. Обедали мы обычно в ближайшем кафе «Урал». Мне быстро надоело считать поголовье скота башкирских деревень, и я уволилась. Тем более что и срок, на который я была оформлена, подошёл к концу. Генка тоже ушёл. Он собирался поступать в авиационный. Остались Земфира и Таня. Они поступали на экономический фа- культет – работали по профилю.

* * * Новую работу искать не пришлось. Отец моей школьной подруги предложил пойти ученицей чертёжницы в их управление – в те годы каждой организации давали план принять одного человека после школы. Чертить я не умела, и зрение у меня было плохое, но он меня уговорил. Я решила попробовать. Не получится – уволюсь. Всё равно на следующий год буду поступать в университет.

В нашем отделе, или секторе, как было принято у них говорить, было пять человек. Народ был дружелюбный, обстановка тёплая. Меня никто не ругал за кляксы, криво проведённые линии, ведь я была ученица. Начальником нашей группы был инженер Гена Ветошкин – слегка начинающий лысеть, с намечаю- щимся брюшком, хотя ему не было и сорока. Чертёжницу звали Зоя. У неё уже был двенадцатилетний сын, ей было чуть за тридцать, и она не хотела, чтобы я её называла по отчеству. С Зоей мы дружили, вместе ходили на обед, много болтали по дороге. Она очень любила Есенина. На этом наши интересы сошлись. Есенина в те годы только начали издавать – до этого он был запрещён. А теперь его книги можно было купить в магазине, я же оформила подписку на трёхтомник, ещё работая в Академии наук: почему-то эту подписку все уступили мне. Три серебристых тома до сих пор красуются в моём книжном шкафу. В годы моей юности кни- га была большой ценностью. Редкие книги для гурманов от литературы можно было приобрести лишь на чёрном книжном рынке – там продавались Булгаков, Бальмонт, Ахматова и Цветаева, Пастернак и Игорь Северянин – целые миры различных писателей и поэтов, которые были для нас таинственной загадкой.
Закрыть