Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 17.

16 Проза ДЫМ СИГАРЕТ С МЕНТОЛОМ Первое лето после школы было хлипким шатким мостиком между закончив- шимся детством и начинающейся взрослой жизнью. Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, какой мы её себе представляли, какой её преподносили нам в школе. После прозрачной чистоты детства мы неожиданно вляпались в нечто, где всё было непросто. В первый момент, вырвавшись на свободу из тесноты школы, мы испытали чувства заключённого, вышедшего из тюрьмы; солдата срочной службы после дембеля, монаха, покинувшего стены монастыря и вдруг увидевшего все краски и всю пестроту окружающего мира. Мы почувствовали, как лёгок и свеж ветерок, увидели великое множество тропинок, из которых нам надо было выбрать одну, свою. И при этом не ошибиться, ведь эта тропинка должна была определить всю нашу дальнейшую жизнь. Я в то первое лето порхала беззаботным мотыльком, радуясь наступившей свободе. Мои одноклассники корпели день и ночь над учебниками, готовились к вступительным экзаменам в вуз. Я же открывала учебник, но ничто не шло мне в голову. За окном было лето, солнце, спелые вишни. Настроя не было. Неудиви- тельно, что я провалилась на первом же экзамене.

И решила, что поступать буду на следующий год. А пока поработаю.

Мать через своих знакомых устроила меня лаборанткой в Академию наук. Там собралась хорошая компания из таких же, как я, бывших абитуриентов, прова- ливших экзамены в вуз. Пока оформили нас временно. Просто так, с улицы, туда, наверное, нельзя было попасть – все мы были «блатные»: чёрненькая миниатюр- ная Земфира, красивая Таня, Генка Тараканов и я.

Я ездила на работу на проспект Октября через полгорода на троллейбусе. В моей сумочке всегда лежал целлофановый пакетик с кисло-сладким разноцвет- ным драже. Приезжала рано, заходила в пустую комнату и, пока никого не было, чтобы скоротать время, пела тоненьким срывающимся голоском модную в то время надрывную песенку из репертуара дворовых гитаристов «Дым сигарет с ментолом»: «Дым сигарет с менто-о-о-лом, Пьяный угар кача-а-а-ет. В глаза ты смотришь другому, Который тебя ласкает».

Иногда дверь приоткрывалась, в комнату заглядывали – наверное, в коридоре был слышен мой голос. Петь, разумеется, не полагалось. Да никому бы и в голову не пришло петь на работе в серьёзном учреждении. Да ещё такую дворовую лирику. Однако, увидев желторотую девчонку, замечаний мне не делали.

Работали мы в сельскохозяйственном секторе экономического отдела. Меня прикрепили к коренастому башкиру, кандидату наук. Говорили, что его жена была балериной, но я не могла представить воздушную балерину рядом с этим чело- веком, как мне казалось, очень далёким от искусства. Мы с ним часто ходили в какое-то сельхозуправление на угол К.�Маркса и Пушкина, в бывший дом купца Костерина с женскими мордочками на фасаде. Там по картонным прямоугольным карточкам с выбитыми дырками – перфокартам, которые мой начальник почему- то называл фишками, считывали поголовье коров, овец, свиней и прочего скота в колхозах Башкирии. А в своём отделе мы на арифмометрах считали всё тот же скот.

Народу в комнате сидело много. В основном мужчины. Запомнилась невысо- кая молодая женщина в дальнем углу комнаты, которая, привстав на цыпочки за
Закрыть