Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 163.

154 Нашему Педуниверситету полвека чего в нем нет. Мне достаточно того, что ты это видишь». К чему я это? ДБ – един- ственный в моей жизни преподаватель, который настолько терпимо относился к инакомыслию. Он не просто уступал, а радовался тому, что студент способен мыслить по-другому.

История вторая. О глупости и нагло- сти. Я проработала на одной кафедре с ДБ восемь лет. Вела за ним практические и лабораторные занятия. У него была ре- путация доброго и более чем лояльного преподавателя. Однако далеко не все знали, что есть черта, за которой милый ДБ превращался в саркастичного и прин- ципиального Дмитрия Борисовича. Он закрывал глаза на случайные ошибки, но терпеть не мог глупости и наглости. Часто на предзащитах выпускных работ я сидела рядом с ДБ. Работы, скажу я вам, бывают разные. Особенно заочники поражают. И вот слушаем мы очередное «творение» не то скачанное, не то напи- санное в последнюю ночь непонятно кем. ДБ занимается своими делами, делает ка- кие-то заметки, бормочет в усы: «Что же ты несешь, дорогая моя?!», иногда, когда слушать становится совсем уж невыно- симо, мы обреченно переглядываемся. Все начинается с фразы ДБ: «Тут у нас с Анастасией Михайловной возникло не- сколько вопросов»… Почему-то он всегда говорил именно так, хотя вопросы к вы- ступающим мы не обсуждали. Видимо, по моим многозначительным взглядам все понимал. И все. Дальше был «рас- стрел». Он задает вопросы, высказывает су- ждения, приводит доводы, приправлен- ные сарказмом и какой-то обидой за всех нас – преподавателей, которых пытаются обвести вокруг пальца, пытаясь выдать скачанную работу за собственное интел- лектуальное творение. Так продолжается до тех пор, пока студент не начинает чувствовать жгучий стыд. Вот теперь ДБ удовлетворен. Он снова погружается в свои мысли и заметки и теряет к высту- пающему всякий интерес.

История третья. Последняя. Мы не виделись больше месяца. Оказалась на работе по делам декретным с годовалой дочкой на руках и решила непременно заскочить повидаться с ДБ. Он сидел в кабинете за своим столом – большой и печальный. Кругом сновали люди с ка- кими-то бумажками и папками: суета, трескотня… Он очень обрадовался. При- глашал зайти, но я стояла в дверях: не хотела толкаться. Не подошла, не обняла, обещала зайти в другой раз. А другого раза уже не было: через не- сколько дней он ушел. Теперь уже ничего не исправить, но я снова и снова прожи- ваю нашу последнюю встречу: я должна была подойти. Я надеюсь, что он на меня не сердится. Нет, не так. Я уверена, что он на меня не сердится. По-другому просто не может быть, потому что он самый добрый, терпеливый и понимающий на свете.

РАИСА ИКСАНОВА, заведующая кафедрой английского языка ИФОМК БГПУ Дмитрий Борисович, ДБ, как назы- вали его близкие друзья, Дим Борисыч, Дима, как обращалась к нему я, был не- обыкновенно светлым и добрым челове- ком. Доброта эта проявлялась во всем: в его отношении к студентам, к родным, друзьям, коллегам, в его бесконечно мудрых стихотворениях, в ремарках на совете университета. В моей памяти на- всегда останутся его удивительно теплый взгляд, чуть ироничная и немного уста- лая улыбка, его «Привет, Раечка!». Да, именно так он обращался ко многим: «Светочка, Зулечка, Лилечка…». От него исходило какое-то мудрое спокойствие, отрицавшее ненужную суету. Всегда казалось, что он гораздо глубже понимает жизнь. Он умел очень чутко реагировать как на красоту, так и несправедливость, с которыми ему при- ходилось сталкиваться. Я помню свое впечатление, оставшееся у меня после прочтения Дмитрием своего стихотво- рения о жеребенке, которое он написал после посещения рынка, где он увидел надпись «жеребятина». Надо было видеть глаза автора! У меня до сих пор подкаты- вает комок к горлу, когда я представляю себе историю, которую с болью в сердце рассказал Дим Борисыч. Он все пропу- скал через свое сердце, сердце большого человека, которое он без остатка подарил всем нам.

Закрыть