Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 145.

136 Публицистика жданских стихах Александра Филиппова «Русские»: Хорошо, когда тебе дарован Этот мир, где полудень горяч.

Был я от рожденья коронован На престол пожизненных удач.

Нам богатство накопили деды, Славу преумножили отцы, Но плоды доставшейся победы Мы пустили по ветру, глупцы.

Всё случилось так, как прежде было, Нынче есть и будет навсегда: На подворье, где падёт кобыла, Навсегда поселится беда.

И пришла она, и лошадь сдохла, И телега сникла без колёс, И вода в колодцах пересохла, Горькой стала, солонее слёз.

Реки извели, траву скосили… И с того трагического дня Нищета – зубная боль России – Беспросветно мучает меня.

Где она, великая Победа?

Где страна без края и конца?

Не сумел я скрасить старость деда, Не сберёг безгрешного отца.

Шли они к Берлину и Памиру Да у всех народов на виду, А вот я сегодня не по миру, Как они, А по миру иду.

Но горечь, а не сладкая поэтическая водица отрезвляет нас. Лекарство – горь- ко. Помню свой ропот, даже обиду на слова предисловия мудрого Мустая Ка- рима к трёхтомнику А.�Филиппова «Бы- лое в памяти воскресло», где сказано о временной пелене во взгляде поэта на действительность, когда всё кажется без- надёжным. «Так бывает у поэтов. Ничего, это пройдёт», – утешал Мустафа Сафич. Теперь я понимаю – один поэт спасал от разрыва сердце другого поэта, призывая: обогащённая трудным опытом, обопрись на оба крыла, песня, восстань во имя жизни! С думой о близком человеке, неволь- но возникает перед глазами его внеш- ний образ. Главный из тысячи других. Не дал Бог мне колонковой кисти, а так просится на холст портрет Александра Павловича. И слов бы никаких не надо. Нет, не в парадном костюме, а в той чи- стой неглаженой рубашке, с зелёной вы- шивкой на груди, почти косоворотке, каких уже не шьют, которую он надел не глядя, садясь за стол, когда с Владимиром Денисовым я последний раз был у него в гостях в доме на Набережной. И вот в этой русской рубахе, надетой «по перво- му сроку», как принято у моряков перед сражением, поэт обращался к нам, а в нашем лице, наверное, ко всем: «Ребята, любите жизнь, своё дело, людей. Любите свою историю, свою землю, башкира – с его детской, открытой душой. Любовь не тратится, с любовью приобретают».

Прислушаемся к заветам нашего Па- лыча, а то как-то не по-филипповски всё у нас получается… …Перечитываю статью… ничего не отболело. Прошло шесть лет, как мы пы- таемся осмыслить потерю. И плохо у нас это получается. Уверовав когда-то в пар- тийную директиву «незаменимых нет», мы оглядываемся по сторонам, что-то прикидывая в уме, а взгляд так и остаёт- ся сиротливым. Штатного работника-то заменить можно, конечно, и вера эта с годами всё больше крепчает – вон какие очереди на «бирже труда»! Но с чело- веком в пятнашки играть не годится, единственный он на весь белый свет, по- тому что любовного Божьего «штучного производства». А вот дело его подхва- тить и продолжить можно и нужно. Сама жизнь диктует: оказывается, поприще то высокое, которому Александр Павлович служил беззаветно, не его личное, а об- щее и начало его в исторических далях брезжит. Славное поприще. Русской ли- тературой называется. * * * «Прости, поэт»… Всё буднично и строго.

Высокое чело. Занозистый венок.

«Прощай, Поэт, – ты вышел из народа» … Как тяжело оградное звено.

Но поперёк растерянной на миг Природы Послышится, как шелест тихих крыл, Знакомый голос: «Что вы, братцы, сроду Я из народа никуда не выходил».

Закрыть