Бельские_просторы_№11_17_ноября_2017). Страница 105.

104 Проза ние невозможности поквитаться с обидчиками пожирали мальчишку изнутри. Война закончилась, а он так ничего для общей победы и не сделал. Оставаться в гражданских – продолжать собирать оскорбления и унижения. Может, точно – служить? Погоны, они не дадут каждому поганому языку жалить безнаказанно. Тогда-то Чикин и решил твёрдо и бесповоротно, что ему нужно в армию, а лучше на флот. Рост на два сантиметра выше критического позволял сдать документы в Нахимовское, и он отправился в Крым. Учился Чикин с упорством. Здесь его тоже поддразнивали, но он быстро вышел в младшие командиры. И особенно остроязыкие сослуживцы на собственной шкуре испытали накопившееся в Чи- кине негодование. Справедливость, как тогда ему показалось, была восстановлена. Но, как ни странно, червоточина спустя какое-то время открылась сызнова и оттуда высуну- лась отвратительная рожа нового комплекса на той ещё, старой закваске. Его тог- да уже лейтенантских погонов, неплохой для начинающего офицера должности, начитанности и твёрдости характера не хватало, когда речь заходила о девушках, – они выбирали не его. Он им казался мальчишкой. Пусть в красивой форме и уже с тремя разноцветными планками на груди, со звёздочками на плечах, но маль- чишкой, с которым они дела иметь не желали. Тогда Чикин решил стать взрослее и отпустил усы. И не просто усы, а настоящие, а-ля Будённый. Отрастил и после этого уже не сбривал. Женился, дослужился до капитана первого ранга, внуки намечаются, а комплексы живы-здоровы, ничегошеньки им не сделалось. Увидит, у кого усы гуще, и привет, покой. Штягин про это знать не знал. А что именно его усы особенно раздражают Чикина – и подавно. Начштаба понимал – у Штягина усы лучше. И не только лучше, чем его, а лучше вообще. Если существовали где в мире соревнования по усам, Штягин бы взял все призы. Запретить носить их матросу Чикин никак не мог: в уставе ничего такого не предписано. Имеется одна единственная, малюсенькая оговорка, что усы должны быть аккуратно подстри- жены, и всё, но куда уж аккуратнее. «Неправильно, ох, неправильно», – думал он и терпел всю эту неправильность уже несколько месяцев. Страдал, а сделать ничего не мог. Вот он, Чикин, полжизни сознательно и упорно растил усы, ухаживал за ними, мыл, расчёсывал, специальными ножницами поправлял ежедневно. Сколько лет все вокруг с завистью говорили: «А усы у вас ого-го!» А этот? За какие такие заслуги? Небось и не моет их после еды. Мерзавец!

– Хочу обратить ваше внимание, – начал чеканить начштаба, – среди нас по- явились… пидаразы! Они своими наглыми действиями пытаются внести в наши ряды дух разложения и моральной деградации. Штягин оставался в стойке смирно и, не поворачивая головы, шарил глазами по стоящему перед ним строю. Ему было интересно, кто из сослуживцев опустился до такой степени. Ходили слухи, что в Белушке поймали каких-то двоих уродов, которые занимались всяким непотребством. Так их там судили самым настоя- щим судом, вышвырнули из комсомола и отправили в тюрьму. Отвратительная история, но чтобы на Девятке, среди своих. Жуть.

– Этим гнидам империализма, зародышам чуждых нравов мало собственного внутреннего падения. Теряя человеческий облик и срываясь в бездонную пропасть разврата, они пытаются увлечь за собою других. Всем своим видом противопостав- ляют себя сознательному обществу и тем самым норовят выделиться на его фоне.

«Ну, точно, про тех придурков из Белушки, – решил Штягин. – А я чё-то на своих подумал. Наши-то все нормальные. Да и некогда им всякой хренью зани- маться. Тут бы выжить. Просыпаешься, как будто тебя накануне через мясорубку пропустили. Разогнуться больно, согнуться больно».

Закрыть