Бельские_просторы_№08_(07_августа_2019). Страница 75.

74 Проза Федор поздоровался с�машинистом, познакомил его с�Зориным, приветствен- но помахал рукой остальным и�кратко пояснил Зорину назначение непонятных устройств.

— Сергеич, подожди меня здесь. Ближе не подходи. Я�схожу к�начальству.

Федор ушел. В�сопровождении кузнецов болванка поплыла по воздуху, оста- новилась напротив молота, опустилась на нужную высоту и,�подхваченная длин- ными клещами и�подталкиваемая вдруг ожившим рельсовым манипулятором, улеглась на наковальню.

Кузнецы поправили клещами ее положение на наковальне, и�один из них махнул рукой машинисту. Тот потянул рычаг, и�молот мгновенно отозвался на движение человека: из его верхней части, нависшей над наковальней, выскочил боек (кажется, так называлась эта штука) и�стал с�нечеловеческой силой бить по болванке. Два кузнеца придерживали заготовку, время от времени поворачивали и�наклоняли ее, подставляя нужное место под удар.

Каждая встреча заготовки и� бойка сопровождалась снопом искр и� глухим звуком: бух!.. бух!.. бух!.. Привычные голоса ударных инструментов: раскаты большого барабана и�литавр, трескучесть малого барабана, резкий звон тарелок, щелчки кастаньет — не шли ни в�какое сравнение с�буханьем огромной машины. В�оркестре звуки инструментов, соединившись в�единый поток, свободно расте- кались в�пространстве, здесь же массивный слиток словно втягивал звук в�себя, гасил его в�своем металлическом нутре.

И�все же то, что видел сейчас Зорин, напоминало оркестр слаженностью, пре- красным знанием и�четким выполнением «партитуры» каждым участником про- исходящего действия. И�так же, как в�оркестре, здесь группу людей объединяла воля и�жесты одного человека. Роль дирижера выполнял мужчина лет сорока — сорока пяти, дирижерскую палочку ему заменяла метровая металлическая ли- нейка, которой он время от времени измерял заготовку. Впрочем, большую часть времени он наравне с�другими орудовал клещами. Когда двое рабочих с�усилием переворачивали заготовку с�торца на боковую поверхность, бригадир припадал на колени и,�используя край наковальни как опору, а�клещи как рычаг, толчками поворачивал заготовку на небольшой угол, подставляя ее под удар молота. Сила удара постоянно менялась: молот то сплющивал болванку мощными ударами, то осторожно обстукивал ее, доводя до нужной формы.

Потом пришла очередь пробивать в�болванке отверстие. Для этого использо- вали прошивень. Один из кузнецов зажимал стальной цилиндр длинными кле- щами, резким движением закидывал его на болванку, и�молот вгонял прошивень в�раскаленный блин. Кузнецы меняли прошивень на более тяжелый, отверстие становилось все больше и�больше. В�один момент рабочий не смог закинуть мас- сивный прошивень на заготовку. Он повторил попытку — и�снова неудача! Тут же уставшего товарища заменил другой кузнец и,�предварительно чуть раскачав прошивень, резким движением длинных клещей, подпираемых коленкой, за- бросил его на болванку и�установил в�нужную позицию.

Зорин видел, насколько тяжела работа кузнецов, какие усилия требуются, что- бы оторвать тяжеленную болванку от земли, забросить ее на наковальню и�воро- чать, подставляя под удар бойка. Наверное, Зорин не смог бы сделать ни первого, ни второго, ни третьего, а�если бы и�смог — либо надорвал бы мышцы, либо через несколько минут свалился бы от усталости. Кузнецы тоже уставали, но они по- стоянно сменяли друг друга, давая отдых натруженному телу.

Так и�работали кузнецы: слаженно, как хорошо сыгравшийся оркестр, без су- еты, помогая друг другу.

Закрыть