Бельские_просторы_№08_(07_августа_2019). Страница 201.

192 Театр а�рядом цокали каблучки опоздавших франтих, шептались сороки-студентки.

На сцене страдал мятежный, страст- но любящий Демон… Ночь. Горное ущелье. Здесь остано- вился на привал караван князя Синода- ла. За скалой промелькнула тень Демона. Балконная дверь с�шумом распахнулась. Вбежали две женщины. Запыхавшиеся, разгоряченные. Одна из них — другой: «Сейчас… сейчас он станет петь».

И�князь запел. Он тосковал по лю- бимой, мучился предчувствием скорой смерти. Молодой, статный, красивый. Женщина на балконе зашуршала бума- гой. Из ее рук выпорхнуло несколько ромашек. Они упали к�ногам тоскую- щего князя.

Много лет прошло с�того дня. На- родный артист республики оставил сце- ну. Рассказывают, что в�прощальном спектакле он пел Канио в�«Паяцах». Пел так, что у�слушателей кровь стыла от восторга.

И�вот он снова вышел на сцену. Те- перь его никто не узнает. Теперь он — один из многих, персонаж толпы… Солдаты умолкли. Чопорный туз прошествовал вдоль строя. Солдаты преклонили колена. Все, кроме одно- го, застывшего в�полупоклоне. Возраст, а�скорее всего, взбунтовавшиеся герои, которые жили в�нем, не позволили ему кланяться. Со сцены он уходил тяжелой шаркающей походкой.

Почему? Почему он оказался на сце- не, среди солдат? Генерал в�солдатской шинели. Назойливый, как заноза, во- прос не давал покоя. Реальный и�про- стой ответ: народный артист Пётр Куко- тов пришел на выручку хору, в�котором скудно с�мужскими голосами.

Ему, наверное, становится тепло и�радостно оттого, что по нему нечаянно скользнет луч софита, который когда-то подолгу высвечивал его лицо — лицо Ионтека, Радомеса, Пинкертона… Запах кулис, неслышные посторон- нему шорохи занавеса, всплески апло- дисментов напоминают ему о�молодо- сти, о�том далеком времени, когда лю- бители оперы ходили «на него», дарили ему цветы. Солист спустился в�хор. Он сбросил с�себя черный плащ пылкого героя. Теперь он воин, крестьянин, го- рожанин, просто зевака — толпа.

Толпа не безлика. Ее составляют люди, актеры с�разными судьбами.

* * * …Холодный, послевоенный класс уфимской школы. У�задней стены горба- тятся парты. Семиклассники проводят вечер. Начался концерт. На табуретку взбирается мальчишка в�стоптанных валенках и�чистым жалобным дис- кантом поет «Когда я�на почте служил ямщиком». Затуманились глаза старой учительницы. Вот она уже белоснеж- ным платком трет покрасневший нос, промокает щеки. Оборвалась песня. Сорванцы-мальчишки забарабанили по партам и�подоконникам, девочки деликатно били в�ладоши — головокру- жительный успех. Солист сиял как начи- щенная сковородка. Опьяненный шум- ным восторгом одноклассников, Юра Суханов спрыгнул с�табуретки и�убежал на школьный двор.

…Учителя пророчили ему славу большого певца. Он поступил в�техни- кум и�получил профессию, о�которой его младший легкомысленный совре- менник (ученик той же школы) написал в�сочинении: «Я люблю лес, люблю соби- рать ягоды и�грибы. И�петь под гитару». Это означало — хочу стать геологом.

Геолога преследовали впечатления детства — шумный восторг товарищей, лестное пророчество учителей.

Однажды он решил: «Без театра, без музыки мне не жить», — и�бросил свою высокооплачиваемую работу, посту- пил в�музыкальное училище, стал петь в�хоре оперы. Николая Гяурова из него не получилось. В�кругу знакомых и�дру- зей, когда-то поверивших в�его звезду, он исполняет арии из классики, преоб- ражается в�Мельника и�Фарлафа, короля Рене и�дона Базилио. Друзья искренне
Закрыть