Бельские_просторы_№08_(07_августа_2019). Страница 128.

127 Семён Шапиро родителям. И�когда на следующий день я�возвращался из школы и�при пере- ходе моста на меня напали «мамоны», вдруг на них налетел мой папа. Они испугались, убежали и�больше меня не трогали.

Вспоминая учебу в�первом классе, не могу не рассказать о�своем первом походе в�театр в�парке «Эрмитаж». По- казывали сказку о�царевне-лягушке. Мне запомнилась сама царевна. Я�был поражен ее красотой. Кажется, именно тогда я�впервые в�жизни понял, что такое красота.

Вскоре после этого первого в�жизни посещения театра дедушка повел меня в�гости к�своим знакомым, и�там я�был поражен обратным — как некрасива их дочка. Она была рыжей и�с�веснушка- ми. Мне ее стало жалко — я�почему-то подумал, что такую никогда ни один парень не полюбит. Но я�ошибался — уже после войны я�узнал, что она бла- гополучно вышла замуж. Так я�начал постигать в�восьмилетнем возрасте основы эстетики.

Но вообще моим воспитанием, тем более развитием интеллекта, как ни странно, больше всего занимался де- душка. Может быть, именно благодаря ему в�дальнейшем я�увлекся матема- тикой и�вообще точными науками. Он мне задавал интересные логические задачи.

Летом 1940�года в�Москве откры- лась ВСХВ — Всесоюзная сельскохо- зяйственная выставка. После метро это был второй по значимости монумент Советской власти. Для меня особенно приятным оказалось то обстоятель- ство, что на этой выставке стал рабо- тать мой папа. До этого он работал в�ресторане «Арбат». Его профессия на- зывалась марочник. Что это означало, я�не знаю, он сидел в�белом халате и�бе- лой шапочке в�окошке, через которое официантки получали из кухни зака- занные блюда. Он собирал эти заказы и�обеспечивал их выдачу официанткам работниками кухни. Перевод в�ресто- ран ВСХВ свидетельствовал о�том, что начальство его ценило.

Сама выставка меня ошеломила. Такого количества красивых зданий, фонтанов, аллей я�до этого времени не видел. Ходили мы с�мамой по этой выставке целый день. Если добавить к�этому жизнерадостные песни, ко- торые непрерывным потоком лились из радиотарелки, всякого рода демон- страции, сообщения о�трудовых и�про- чих победах нашего народа под му- дрым руководством партии и�вождя, то понятна моя уверенность в�том, что я�живу в�самой лучшей стране мира. И�главное, она никого из своих граж- дан не оставляет в�беде — ни челю- скинцев, ни папанинцев, ни альпини- стов, спустившихся в�кратер вулкана на Камчатке. А�когда враги пытались напасть на нас — на Дальнем Востоке, у�озера Хасан, в�Монголии, у�Халхин- Гола, на Карельском перешейке — наша доблестная Красная Армия легко рас- правлялась с�захватчиками… И�хотя я�был еще совсем маленьким — к�на- чалу войны мне только исполнилось девять лет, но вера в�справедливость и�гуманность социализма у�меня не вызывала сомнений. И�дело здесь не только в�пропаганде (а�она была весьма навязчивой и�даже где-то изощрен- ной), а�в�заложенной на генном уровне уверенности в�том, что все то, что де- лают и�говорят взрослые, правильно.

Первый класс я�закончил со всеми пятерками, даже по чистописанию, хотя, думаю, Клеопатра Мартыновна мне по этому предмету оценку натяну- ла, так как почерк у�меня на всю жизнь остался корявым. И� уже в� начале июня 1941� года я�первый раз в�жизни поехал в�пио- нерский лагерь — для детей работников завода имени Сталина. Он располагал- ся в�районе Малого Мячикова. Много лет спустя я�искал на карте этот район, но так и�не нашел. Знаю только, что во- круг было много военных аэродромов.
Закрыть