Бельские_просторы_№08_(07_августа_2019). Страница 110.

109 Геннадий Евдакимов Знаменитый актер декламирует: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…» — а�потом ты видишь его в�передаче, в�которой мерзко обсуждают чужие грехи, и�он, как древний римлянин в�гладиаторском цирке, хищно требует: убить! убить!

Ты можешь днем слушать Шопена, а�вечером совершать паскудные дела. А�мо- жешь ничего не знать о�Шопене, прожить жизнь между домом и�огородом — а�бесы попадают на землю, не в�силах удержаться в�легком воздухе.

Денежка Петюне, может быть, больше значит, чем все твое музицирование.

Только бдение, бдение, бдение… Настороженно спрашиваем в�домофон: «Кто там?», врезаем в�двери квартир замки и�глазки, сажаем возле входов вахтеров, а�возле кабинетов — секретарей, принимаем на работу сторожей, проверяем пропуска, просвечиваем багаж рент- геном, возводим стены, ставим заборы, охраняем границы — а�о�своих душах не беспокоимся, они открыты нараспашку.

Прими присягу и�исполняй ее.

Враги обступают крепость и�делают вылазки то поодиночке, то мелкими груп- пами, то общим приступом.

Теперь ты страж.

Даже если слипаются веки и�рот растягивается в�зевоте, даже если мысли пу- таются — стой на страже.

Даже если слезы текут по щекам — вытри слезы, смахни их решительным жестом: они от ветра, не от боли. Закуси губу до крови.

Даже если твои уши искалечены — вслушивайся в�шепот травы: не ползет ли змей. Боль в�разорванных перепонках подскажет, что он близок.

Даже если твои пальцы отрублены — води культяпками по травинкам: кожа, натянутая на обрубки костей, почувствует движение гада.

Даже если твой нос огрубел — втягивай воздух ноздрями: змей смердит так, как не воняет ни одна земная гадина.

Даже если твой язык онемел — жуй землю: она холодна от испуга.

Но не надейся на отдых.

Даже если ночью поют петухи — они поют не для тебя. Твоя смена не придет.

«Итак, бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в�полночь, или в�пение петухов, или поутру».

Бодрствуй, потому что может прийти не только хозяин дома. И�что ты пред- ставишь хозяину дома, когда он вернется в�испоганенное, разграбленное жи- лище?

На следующий после похорон день родные Даниловны уехали. Живность разо- брали односельчане, Мухтара куда-то увели.

Вечером Зорин вышел во двор. Уютно светились окна домов, по улице иногда проходили парочки, слышался говор и�смех. Привычным руслом текла жизнь, и�только темный провал напротив — покинутый людьми и�животными дом — вносил разлад в�повседневный порядок деревенского бытия — словно удалили одну ноту из гаммы.

Зорин стоял, облокотившись на забор. Вечерний воздух был свеж: с�реки веяло прохладой.

Сзади стукнула дверь, скрипнули ступеньки на крыльце — Федор вышел по- курить перед сном.

Колыхнулся забор: Федор встал рядом.

Пахнуло сигаретным дымом. Молчали.

Закрыть