Бельские_просторы_№05_(18_мая_2020). Страница 25.

24 Проза ке ее – кругляш масла. Абый раздает каждому по ложке. Вот бы соли немножко, мечтала я.

Хоть и тяжелые были времена, народ жил дружно. Каждый вечер собирались в  какой- нибудь избе, шили для фронта, пели песни. Керосина не хватало, лампы заправляли бензином. Чтобы он не взрывался, добавляли соль. А чаще брали кар- тофелину, в ней проререзали дыру, вставляли клок сукна и поджигали.

При таком свете умудрялись шить и вязать, пряли шерсть. Мама выбирала ткань из шкафа, осматривая оскудевшее приданое, почти все выменяли на хлеб. Одно платье не поднялась рука отдать, богатое, зеленое с переливами. Мама была в нем как ящерка стройная и очень красивая, глаза ее становились ярче с тканью «хамелеон». Но надевать его было некуда.

Женщины не только шили для фронтовиков, валяли валенки, сушили картошку, даже пекли печенье – сладкое, тайком от детей, чтобы не дразнить.

В середине весны запустили акцию, народ обязали сдавать скот. Мама отвела барашка и забыла об этом. А через два дня прибежали к нам активисты: — Вы почему государство не поддержали?!

— Как же, сдала ведь, сама барашка отвела, сдала Гулие.

— А подписи вашей нет!

— Как же, но ведь Гулия видела.

— Мало ли кто что видел! Конфисковать! – здоровый однорукий парень указал на плетеную сараюшку в углу нашего двора.

Мама встала в воротах: — Что вы, ребята, отвела ведь позавчера еще!

Ее оттолкнули в рыхлый снег, она упала. Мы смотрели в щелку двери и плакали, боялись, что маму заберут. А они увели самого крупного барана, и были таковы. Вечером пришел абый, грустно выслушал маму, долго думал: — Что поделать, мама, – наконец сказал он.

— Знала бы, что силком уведут, другого бы отдала, а то ведь карта башы 11 забрали, – горько сказала мама.

А в мае пришла победа. Жили так же, а детям и вовсе казалось, все по-преж- нему. Взяли меня мама и Нагима- абыстай клубнику собирать. Заткнули дверь щепкой и ушли. В те года никто двери не запирал, палкой могли подпереть или той же щепкой.

Хорошо, привольно идти, ступни уже огрубели с весны, лесные тропы им нипо- чем. Мама повязывала мне платок, а сама говорила про военную кинохронику, что показали накануне в клубе. Я слушала вполуха, завороженно следила за радугой.

— Ножку радуги найдешь, много денег обретешь. Только под дугой пробегать нельзя, мальчики станут девочками, а девочки – мальчиками, – говорил всегда папа.

Жутко было и весело от этого народного суеверия. Думала я, видит ли теперь эту радугу папа?

Вышли мы к ягодному месту полчаса спустя, мама и Нагима- абыстай жадно припали к траве, усыпанной красными бусинками. Но собрать им в тот день ягод не удалось, из-за горизонта низко полетели самолеты. Гудели страшно как в во- енном киножурнале! Все, решила я, смерть пришла, упала, крича: — Германцы! Германцы!

Насилу увели меня домой, долго я не могла успокоиться, вспоминая тяжелое гудение. Конечно, то были наши самолеты, но разве с земли разглядишь.

Мама вывела меня в сад к вечеру, усадила на пригорок.

11 Вожак в стаде баранов (тат.)
Закрыть