Бельские_просторы_№05_(18_мая_2020). Страница 143.

134 Воспоминания является хлыст, от ударов которого я потерял сознание. Облив водой, снова стал бить. Кровь из разбитого лица по- текла под гипс. Страшно болит голова, звон в ушах. Били по голове. Очнулся в бараке. Это был домик- изолятор. Вся территория опутана оголёнными про- водами, через которые пропускают ток. По углам сторожевые вышки с прожек- торами и пулемётами. Фашисты звере- ли, чувствуя, что им приходит конец. Пленных почти перестали кормить. Давали всего по 50–100 граммов хлеба пополам с землёй и соломой и один раз в день баланду, сваренную из гнилых стручков фасоли.

Пришёл день рождения 8 октября 1944 года. Мне 16 лет. Это был, навер- ное, мой самый тяжёлый день. Но я ре- шил, сколько дней от своих 16 проживу, столько и буду вредить гитлеровцам. Вышел во двор и шестом с гвоздём обо- рвал провода, идущие к прожектору на вышке. За это был так избит, что неделю не мог ни сидеть, ни лежать. На следующую «шкоду»: открыв зад- вижку водопроводного колодца, под- топил немецкие склады, – немцы поо- бещали повесить. «Нет, вешать мы тебя не будем, а лучше сожжём». Приведя за домик- изолятор, привязали к стол- бу, а к ногам принесли доски и солому. От гаража шёл фашист, в руках у него ведро с бензином. «Конец. Что же де- лать?» Рву верёвки, но они держат. Не- мец спешит, вот он уже метрах в семи- десяти, и вдруг фашист как-то странно споткнулся и упал. Он лежал в луже бензина и не поднимался. Его убили! Гремит оглушительный взрыв, и меня вместе со столбом швыряет на землю. Контузило. Но я выжил. Смерть меня обходит. «Жив! Жив! В сё-таки жив!» Немцы отступали.

А утром 25 октября ворота лагеря распахнулись и вошли наши бойцы. Обнимались, плакали…» После проверки на контрольном пункте Г.  Таращук был отправлен в Мурманск, а потом в Петрозаводский госпиталь. Начались госпитальные мы- тарства. Правое предплечье пришлось ломать, кости срослись неправильно. Сняли гипс, а рука не действовала. Вра- чи вгоняли в неё иглы, а боли не чувст- вовалось. Сделали ещё одну операцию. Много было мороки, но хороший уход, старания врачей и молодость брали своё. Генри стал поправляться.

Весной 1945 года он был демобили- зован по состоянию здоровья. Работал в Северном порту в Химках. Инвалид второй группы, он добился, чтобы его направили на работу в освобождён- ные районы Германии: «У меня свои счёты с фашистами». Демобилизовав- шись из армии окончательно в июле 1945 года, приехал в Уфу, работал глав- ным инженером в конструкторско- технологическом бюро.

«Вой на не даёт забывать себя. Ста- рые хвори год от года злее. Наседают… А я держусь. Иначе нельзя», – пишет Генри Николаевич.

До 1960 года Г. Н. Таращук считался погибшим. На высоком берегу Барен- цева моря стоит обелиск с фамилия- ми погибших моряков- североморцев. И среди них его фамилия. Приехав на встречу катерников Северного фло- та в 1960 году, Генри Николаевич жи- вым постоял у своей могилы. А за бо- евую операцию ему вручили орден Отечественной вой ны.

Закрыть