Бельские_просторы_№04_(16_апреля_2020). Страница 99.

98 Проза робкой, нерешительной, а сейчас пусть попробуют заткнуть мне рот! – вырвалось у меня, как будто даже с угрозой. Кажется, это уже было лишнее?

Тем не менее стало легче оттого, что высказала все, что накопилось внутри. Видно, неспроста психологи советуют выплеснуть обиду наружу. Стало как бы светлее перед глазами, а в голове – яснее, честное слово. Зашла в кабинет гео- графии, села за стол, положила перед собой чистый лист бумаги и собрала волю в кулак, как спортсмен перед стартом. Глубоко вдохнула и одним росчерком пера вывела неожиданный даже для самой себя заголовок – «Старый кузнец». Ладно, может быть, позже поменяю, там видно будет.

…Муса рос смышленым мальчиком, схватывал всё на лету. В пять лет уже буквы различал и лопотал на четырёх языках: от матери научился башкирскому, от отца – казахскому, от дружка Салима – узбекскому, а в детском саду легко и быстро усвоил русский. И первое свое совсем не детское горе он испытал в ту самую осень, когда собирался пойти в школу.

Салима, которому уже было больше девяти лет, записали в школу, пригрозив привлечь к ответственности его мать, тетю Бибигайшу, если не отдаст сына учиться и в этом году. А дом Мусы обошли – ему еще не было и шести. Но отец сам привел его в школу, чтобы доказать способности сына, и его тоже записали.

Отец Мусы – летчик, летает на «кукурузнике». Борется с вредителями посевов, опрыскивая поля химикатами. Когда требуется, доставляет грузы по назначению или пассажиров до города подбрасывает. А то и в качестве скорой помощи ле- тает. Обещал взять сынишку с собой в полёт перед тем, как тот пойдёт в школу, и мальчуган считал дни в предвкушении этого события. Но… В самый разгар страды, когда комбайны бороздили степные просторы, а люди не могли нарадоваться богатому урожаю, в их дом нежданно- негаданно ворвалась беда. Управляемый отцом самолёт рухнул на землю. Как потом рассказывали сви- детели, словно раненая птица, пытающаяся взмыть вверх, покачивая крыльями, он уткнулся клювом в землю. Отцу все-таки удалось посадить железную птицу в каком-то неудобном, низком месте. К самолёту с окутанным дымом хвостом подоспела пожарная машина – благо, приземлился он недалеко от базы.

В центральную совхозную больницу мать привезла с собой и Мусу. Голова отца была забинтована, одна рука – в гипсе, глаза закрыты. Палата освещалась каким- то синеватым светом, и такого же мертвенного цвета было бледное бескровное его лицо. Врач сделал предупредительный жест указательным пальцем – только непонятно было, то ли пустил их всего на минутку, то ли позволил перемолвиться с умирающим одним словечком. Муса так и не разобрал. А отец и в самом деле очнулся лишь на мгновение, успев произнести напоследок всего два слова: — Сынок, лётчиком… Что хотел он сказать, осталось для мальчика вечной загадкой. С годами Муса всё чаще задумывался над недосказанным отцовским заветом – аманатом, но так и не решил для себя: хотел ли он, чтобы сын его тоже стал лётчиком, или наобо- рот – предостерегал?

А ннекоторое время спустя Салим сказал ему странную вещь: «Вот увидишь, теперь твоя мамаша, как и моя, будет искать себе нового мужа». И вскоре после этого мать его, Бибигайша-апай, пожаловала к ним с бутылкой водки и огромным арбузом под мышкой. Она ведь работала на бахче, где арбузов было видимо- невидимо. Салим даже показал дружкам- малайкам потайную тропку, и те стали совершать по ночам набеги на плантацию. Муса не ходил с ними – не было на- добности, поскольку сосед перекатывал к ним арбузы прямо во двор через дыру
Закрыть