Бельские_просторы_№04_(16_апреля_2020). Страница 38.

37 Сергей Круль — Пошла прочь! – крикнул Иван, отшвырнул Ольгу в сторону и, нагнувшись к кроватке, достал малыша и поднял, потрясая, над собой. От резкого обращения ребенок зашелся в плаче, а Ивану только и надо было этого. Вконец потерял он власть над своими поступками.

— Что ты делаешь, ирод? – закричала Ольга. – Оставь ребенка в покое!

— Вот твой ребенок. Не скажешь, где икона, разобью об пол. Говори!

Петру бы броситься к брату, вырвать ребенка, защитить крохотное тельце, но Петр не стал этого делать. Откуда-то сверху сошло к нему спокойствие, воз- никли силы, твердость духа, уверенность в себе. Петр подошел к жене, поднял ее, усадил на диван и сел рядом, не глядя на обезумевшего брата.

— Что молчишь? Денег жалко? А сына не жалко?

— Себя пожалей. Как жить будешь, если сына моего покалечишь.

Взглянул Петр в лицо брату и испугался Иван. Задрожали руки, хотел он изба- виться от малыша по задуманному, но вместо этого положил бережно в кроватку и бросился бежать из спальни, хлопая нараспашку дверями. Леня снова заплакал, Ольга принялась его утешать, а Петр вышел вслед за братом, пошел к матери.

— Что ж ты сделала, мама? Не надо было говорить Ване об иконе.

— Да как не скажешь-то? Он ведь неотвязчивый. Пристал, скажи да скажи, – простонала Нина Трофимовна. – Он ведь сын мне. Ты сын, и он сын. Оба вы мне дороги.

И заплакала, уткнувшись в подушку.

С того дня жизнь Крюгелей потекла тише и спокойнее. Братья ходили по дому как чужие, не разговаривая и не замечая друг друга. Чувствуя силу Петра, Иван бросил пить, устроился на работу. Куда? Какая разница, лишь бы при деле был. Наконец принес первую получку. Принес и положил перед матерью, глухо вы- давив: на, возьми, купи себе что-нибудь. Нина Трофимовна посмотрела на него, вздохнула, и сухие глаза ее наполнились слезами. Сынок мой родненький, кро- винушка моя, дай-то Бог.

Все бы ничего, только вот Леня захворал. Потерял аппетит, по ночам вскаки- вал, пугался, дрожал в плаче и засыпал только на руках, чувствуя родительское тепло. Ольга плакала, глядя на сына, а Петр задумывался, и все чаще приходила ему на ум мысль о мщении. Отомстить брату за все, что Иван сделал с ним, с его семьей, с сыном. Да какой он ему брат! Чужой человек ближе. Однажды, когда в очередной раз Леня проснулся среди ночи, вскочил и Ольга бросилась к сыну успокаивать, Петр вышел на веранду покурить, увидел брошенный нож и поймал себя на мысли, что убьет Ивана. Рука уже потянулась к ножу, и тут Петр словно бы увидал себя со стороны. Ему стало страшно, и он пошел спать.

И снится ему сон. Будто идет он по полю, а вокруг никого – ни деревца, ни жи- вой души. И вдруг голос: спасайтесь, судный час настал, Господь идет смертью карать, прячьтесь! А куда спрячешься, пусто кругом, голо. Не придал значения Петр, идет дальше. И возник перед ним старичок, худой и невзрачный, будто болезненный, загородил дорогу и говорит: — Ты, что ли, Петр?

— Ну, я. А ты кто?

— Я-то? Бог. Пришел, человече, тебя спасать. Твою заблудшую душу.

И понял тут Петр, что напрасно он не послушался голоса и что расплаты за мыс- ли свои ему не миновать. Ноги его подогнулись, и упал Петр на колени.

— У меня сын больной, пожалей его! Боже, я не хотел… Я ведь не сделал ничего!

Закрыть