Бельские_просторы_№04_(16_апреля_2020). Страница 180.

171 Николай Андреев Недолго думая, он первого встречного остановил, за грудки схватил, спросил вежливо, не рыча, не фырча: кто тут у них самым большим начальником будет.

Прохожий в ответ мелкой дрожью задрожал, глазами заморгал, губами зашле- пал – бе да ме – никакого толку.

Леший его отпустил, иди, мол, убогий, куда шел, вижу, ошибка с тобой вышла. Другого встречного схватил – посолидней, поакатистей, с лысой головой и боль- шим брюхом. Тряхнул чуток, отвечай, мол, браток, где найти человека, у которого в городе самая большая власть над людьми есть.

Этот другой, хоть и с лысой головой, а тоже оказался никчемным – вместо от- вета испуганными глазками зарыскал, толстенькими ножками затопал, заголосил по-поросячьи на всю улицу: — Полиция!

Леший полицию подождал – подумал, может, она чем-то поможет, чего ум- ного скажет.

Не дождавшись, третьего встречного за шиворот к себе подтащил. Хотел оплеу- ху отвесить, чтоб быстрей мозгами шевелил, да только тот и без оплеухи вспомнил, что человек с самой большой властью над людьми в здании прокуратуры сидит, со второго этажа дворца многоэтажного дела и судьбы по закону вершит.

Леший его по шее ласково потрепал, по щеке милостиво похлопал, повелел вести к тому, о ком речь вел, прямо в кабинет – туда, где резолюции пишут.

Прохожий, как было велено, его и Алексея Алексеевича к зданию прокуратуры подвел, на крыльцо высокое, белокаменное пальцем указал, попросил слезным голосом отпустить к деткам- малюткам, коих у него – семеро по лавкам.

— Вот оно, это самое здание прокуратуры, а вон на втором этаже окна про- курора главного. Отпустите меня, пожалуйста!

Увидал леший в указанных окнах силуэт человека, несказанно обрадовался. Рукава пиджачные закатал, сапоги устюжские подтянул, усмехнулся усмешкой недоброй – злой. Посулил прохожему, что станет в скором времени самый большой начальник в городе самым большим печальником в околотке.

Не успел голос лешего отзвучать, а его самого уж и дух простыл. Птицей быст- рокрылой на крыльцо белокаменное взлетел он, мужичка в мундире синем походя спихнул – чтоб в другой раз не мешался, где не следует не шлялся – сам степенно внутрь вошел. Однако вскорости назад вернулся. Четыре добрых молодца, четыре юных витязя за порог его, болезного, вывели; за руки белые, за сапоги черные подняли да вниз головой по лестнице крутой спустили.

Не на словах правдивых – на боках собственных леший мощь да силу прокуро- ра – ока государева – ощутил. А как мощь да силу ощутил, за преподанную науку поблагодарил – окнам второго этажа в пояс поклонился и прочь с негостепри- имного двора, подальше от неласкового хозяина похромал.

Загрустил с той поры леший, сам на себя походить перестал. Взор его молод- цеватый потух, волосы под картузом поникли, плечи разудалые богатырские под пиджачком сереньким скукожились, будто и не было их совсем.

Однако как он негостеприимный двор, неласкового хозяина покинуть ни спе- шил, а встал–остановился, заметив, какими глазами на него Алексей Алексеевич поглядывал. Погрозил ему пальцем, попросил зря не зыркать, потому как сам знает, что не красавец ныне.

— Что с вами, дядя леший? – спросил Алексей Алексеевич. – Вас побили?

Отворотил леший лицо в сторону, глаза опустил. Сказал, что сила могучая лесом выкормленная, его, сирого, вконец покинула – всего с четырьмя сладить
Закрыть