Бельские_просторы_№04_(16_апреля_2020). Страница 170.

161 Елена Сафронова в 2000 году. «Посторонний» с какого-то момента, кажется, теряет Валентину и Венедикта- младшего из вида. За- ключительные главы описывают лишь жизнь Ерофеева с Галиной Носовой, о самоубийстве которой сказано без прикрас. Возможно, в следующем из- дании эта «недоговоренность» будет ликвидирована. Опять же, это не глав- ная тема – но жизнеописание Вене- дикта Васильевича в «Постороннем» выглядит наиболее полным на сегодня, и хочется знать обо всех, кто был вов- лечен в его орбиту.

Критик Евгений Ермолин в тради- ционной рубрике журнала «Дружба на- родов» «Литературные итоги 2019 года» (№ 2, 2020) пишет: «Абсолютно нестан- дартна увенчанная премиальным лав- ром «Большой книги» биография Ве- недикта Ерофеева в исполнении Олега Лекманова, Михаила Свердлова и Ильи Симановского – конгениальный пред- мету литературный продукт, где впечат- ляет сочетание кропотливо- подробной и притом размыслительной биографи- ческой прозы – и той интеллектуальной поэзии, которая рождается в каждом акте виртуозного интертекстуального разбора (попорционно) ерофеевского текста». С «абсолютной нестандартнос- тью» согласна. Подача биографического материала у соавторов столь же ориги- нальна и харизматична, как сам «тво- рец» своей биографии и сопутствующих ей мифов.

Подача Олегом Демидовым мате- риала о Мариенгофе несколько проще – это «обыкновенная» писательская биография, построенная хронологи- чески, от ближайших корней до не- скольких дней после смерти – собо- лезнования, письма вдове, творческие мероприятия в память усопшего. Хотя для этого автора работа наверняка была сложнее – писал книгу он один, а информаторов у него было вряд ли сильно меньше, чем у команды Лек- манова. С той только разницей, что большинство информации не было ус- тной и созданной специально для этой книги.

В построении «Первого денди Стра- ны Советов» тоже есть некий художес- твенный ход: «прослойка» после каж- дой авторской главы с одним и тем же названием «Слухи, факты и большая литература», но с меняющимся содер- жанием. Довольно грубо его можно определить «то, что писали или гово- рили о Мариенгофе в тот период его жизни, что описан в главе». Учитывая, что сами главы полны отсылок к чужим воспоминаниям, письмам и прочим «голосам», меня это нововведение уди- вило, и я спросила Демидова, почему «Слухи, факты и большая литература» не цитируются в самих главах, а стоят особняком.

Автор ответил: «Есть какие-то тек- сты и суждения, которые невозможно органично вписать в повествование. И отказываться от них нельзя. Они со- здают “шум времени”, важный кон- текст, эпоху. Да и надо бы отдыхать от повествования, поэтому и появля- ется эта “прослойка”: читатель перево- дит дыхание. … Мариенгоф писал, что литература – та же сплетня: Толстой судачил о Наташе Ростовой, Достоевс- кий – о Раскольникове, Лесков – о Ека- терине Львовне. …я стараюсь именно это и сделать: и слухи, и факты, и как итог – большая литература».

К  слову, не  восходит  ли прием «слухов- фактов» к писательскому сло- гу самого Мариенгофа? Исторический роман «Екатерина», к изданию которо- го в составе «Избранного» Мариенгофа Олег Демидов руку приложил, написан в таком же духе. Роман пёстр, как лос- кутное одеяло; в нем звучит ироничес- кий голос автора, перемежающийся с тоненьким голоском дневника Ека- терины, и живые голоса ее современ- ников – то вкрадчивые, то льстивые, то хриплые, то пропитые. И «слухи- факты» тут как тут: «По прожекту сенатору Шувалову уничтожены внутренние таможни.

Закрыть