Бельские_просторы_№04_(16_апреля_2020). Страница 100.

99 Гульнур Якупова под изгородью. Щедрая Бибигайша-апай, если и видела, не ругала за это сына: «Да ладно уж, не жалко. Не продавать же. А в тюрьму, если и попадусь, не засадят. Делись, всё равно сгниют…» – говорила она.

Биби, как называл соседку и стар и млад, похоже, выпила – чуть ли не с порога пустилась в пляс под свои узбекские частушки. Бесшабашная, как и её сынок.

А мать Мусы перед самым приходом Биби-апай принарядилась в голубое пла- тье с красными цветочками, которое ей очень шло, волосы заплела в две косы. Бойкая апай неожиданно перестала плясать и, взглянув на Тансулпан, изрекла: — Какая ты красавица в этом платье! Эх, до чего ж обожал тебя твой Нурбек, души не чаял… Тренькает, бывало, на своей домбре и поёт: «Жулдызым, таң жул- дызым, сен мениң махаббатым…»1 Так и было, я всё помню! Да только следом за ним на тот свет не отправишься! Как говорится, живому – живое. Айда-ка, сведу тебя с одним богатеньким мужичком. Он, конечно, старше тебя да женатый… Ну и ладно – тебе-то что?!

Мать только досадливо отмахнулась. Угостила Биби блинами, а вот откупорить бутылку не позволила.

В любое время – что днем, что ночью – к веселой соседке стучали в окошко, звали: «Биби, Биби, Биби!» Просили водку. В страду в магазине спиртное не вы- ставляли, а она запасалась горячительным загодя и сбывала по двой ной цене. Ради её детей окружающие закрывали на это глаза, ибо знали – заикнись они, спекулянтку тут же упекут на пятнадцать суток, а попадётся, не дай бог, в другой раз – дело кончится тюрьмой. А детей – в детдом. Люди, ещё не успевшие опом- ниться от последствий военного лихолетья, оправиться от репрессий, проявляли к предприимчивой женщине снисходительность – и той всё сходило с рук. «Когда ж, наконец, бабёнка одумается, иначе неcдобровать ей», – в тревоге перешёптыва- лись между собой вокруг. И однажды ночью ее в самом деле забрали в милицию. Дня через три после этого закадычного дружка Мусы Салима с двумя маленьки- ми братьями увезли на машине в Оренбург. Не иначе как в детдом. Стало быть, пятнадцатью сутками не обошлось. А спустя некоторое время в дом Бибигайши вселились другие – жильё-то было казённое, собственность совхоза.

Случившееся потрясло Мусу и Тансулпан до глубины души. Разве ж можно смириться с тем, что мать-одиночку с тремя ребятишками на руках взяли да упек- ли в тюрьму?! Она ж не тунеядка и не алкашка какая- нибудь, трудится наравне с другими и управляется со всем без посторонней помощи… Уж как причитала матушка, как плакала. Но однажды вдруг перестала. Пять дней кряду молчала, пять ночей не смыкала глаз – всё думала и думала о чём-то. Потом долго писала письмо. На конверте Муса увидел адрес: «Башкирская АССР». Он сам опустил письмо в почтовый ящик. Мальчика охватила тревога. Ещё Биби- апай предупреждала его, чтобы присматривал за матерью: отец, мол, так любил её, звёздочкой называл, как бы она с тоски руки на себя не наложила. На всякий случай апай тогда даже решила всё проверить: обошла и чулан, и двор, и сарай, все арканы и верёвки предусмотрительно забросила под крышу бани.

Вспомнив об этом, Муса не спускал с матери глаз, даже уснуть боялся. Вы- скальзывал следом из дома и заходил вместе с ней. А однажды, очень некстати, одолел его крепкий сон… Хорошо ещё, что проснулся, – да и невозможно было не пробудиться от такого пронзительного, истошного крика матери. Вслед за этим раздался грохот, и перепуганный мальчишка услышал грубую мужицкую брань. Он мигом бросился в сени, где увидел, как двое верзил пытаются повалить упи- равшуюся мать на железную кровать.

1 «Звёздочка моя утренняя, любовь моя…» (казахский яз.).

4*
Закрыть