Бельские_просторы_№03_(16_марта_2020). Страница 46.

45 Розалия Вахитова — Вот так. Нет и всё.

Эля не понимала. В детском саду у многих были папы. Старые и молодые. Некоторые совсем как мамин папа, Элин картатай. У Маши тоже папы не было. Она говорила, что её папа живёт на небе и всегда за ней наблюдает. Этого Эля тоже не могла понять. На небе жил Бог, или Аллах, как говорит картатай. Значит, Машин папа – это Бог? Такого быть не могло. Маша наверняка всё врала. Просто папы не было, и всё. Точно как у Эли.

Небо… Эля любила смотреть на небо. Оно было не такое голубое, как летом, а скорее, как если бы его сначала нарисовали акварельными красками, а потом пролили много воды (Эля часто так делала). Ещё на небе жили птицы. А самые большие птицы, белые, назывались самолётами. Картатай говорил, что на само- лёте летит из Москвы мама. Может, и Машин папа сейчас на самолёте?

Потом, конечно, нанэйка сказала, что Машин папа умер.

— Как это…у-умер? – Эля осторожно пробовала новое слово на вкус. Слово было коротким, но каким-то неудобным, неловким.

— Это значит, что он попал на небо к Богу. И теперь живёт там в Раю, – от- ветила нанэйка.

— Рай?

— Рай – это такое место, где всем хорошо.

И Эля представляла себе, как в чистом небе отражается их мир – такая же деревенька, такие же домики и заборчики, только всё вверх тормашками и в об- лаках. И люди в Раю такие же, как здесь. Но счастливее.

«Карр, карр», – гремело над головой.

Далеко- далеко, на проводах, сидели мрачные черноклювые вороны. И Эля была бы рада у них спросить, как там дела у маминого самолёта, но они её не слы- шали. А воробьишки, так любящие подсолнечные семечки, испарялись, когда Эля подходила к ним близко.

В лучах тусклого осеннего солнца блестели капельки пота на дедовской лысине. Он, согнувши спину, возился в огороде. Бабушка с утра уходила на базар.

Заскучав, девочка отправлялась в баню, где прятался дядя Назиф. Его Эля зва- ла Бабайкой. В садике она гордо рассказывала, что у неё есть Бабайка, который прячется в бане. Дети почему-то пугались и не верили ей.

Бабайка говорил всем, что работает на сахарном заводе. Вставал рано, дочиста брился, а потом шёл в старенькую баню, которую давно и топить-то перестали, и вообще должны были разобрать на дрова.

Эля, как кошка, подкрадывалась к бане, стучала в поросшую мхом дверь. Пред- ставляла, как Бабайка ставит кружку на подоконник, откладывает книгу и, не под- нимаясь с места, дотягивается до защёлки. Дверь открывалась, дядя усаживал её на лавке рядом с собой и угощал солёной рыбой, разобранной на газетке. А потом давал запивать мутно- коричневой жидкостью из большой бутылки. Эля морщи- лась от странного горьковатого кваса, а вот рыбу ела с удовольствием. Наевшись, Эля просила Бабайку почитать. Он поправлял очки и начинал с выражением читать книжку. Обычно книжки были сложные. Эля не могла разобрать ни слова, но с ин- тересом слушала. Голова становилась тяжелой. С ногами забравшись на лавку, девочка засыпала. В мыслях возникали, смешивались неведомые образы: Салават Юлаев с вырванными ноздрями, маленькие дерущиеся фигурки людей, лысый, как картатайка, Ленин, страшная вой на и мама с грустными серыми глазами.

Когда Эля просыпалась, солнце в окошке спускалось к верхушкам деревьев. Живот урчал и звал в дом, но важнее было подобрать слова, чтобы скорее спросить
Закрыть