Бельские_просторы_№03_(16_марта_2020). Страница 175.

166 Точка зрения убедить читателя в том, что литера- тура – игра. Требующая подготовки, времени, умений, но не претендующая на какую-то онтологическую достовер- ность. Обратимся к текстам. Другой известный филолог и писатель – соче- тание, ставшее фатальным для совре- менной русской литературы, – Андрей Аствацатуров написал ряд романов: «Люди в голом», «Скунскамера», «Осень в карманах». Главный герой романов – Андрей Аствацатуров. Как бы Аства- цатуров. Автор решил поиграть с чи- тателем в исповедальную прозу. Тео- ретический базис имеется. Писатель – специалист в англо- американской литературе. В частности, знаток Ген- ри Миллера. И вот создаётся «проза», в которой alter ego наделяется как бы чертами Андрея Алексеевича, которые персонажем трактуются тоже как бы некомплиментарно: «За всю свою жизнь я никогда ниче- го недозволенного специально не про- бовал… Куда там!

У филологов, особенно таких, как я, нищих, тощих, очкастых, на подобное вольнодумство обычно попросту не хва- тает денег. Или здоровья. Или свободно- го времени». Как видите, литературный авитаминоз имеет и внешнюю, почти классическую симптоматику.

Это к внешним чертам героя. Те- перь несколько горьких слов «тощего», «очкастого», «нищего» про свои лите- ратурные способности: «Лет пять назад зимним вечером я бесцельно бродил по нашему городу. Совсем как Гамсун по своему Осло. Только тот был голо- ден, а я – сыт, и потому не так озлоблен. И не так талантлив, как вы уже, навер- ное, успели заметить».

Мне, как читателю, хочется просто сказать: «Андрей, конечно, давно за- метили, можно было не говорить, всё и так ясно».

Уныл герой Аствацатурова не только в моменты своей относительной зрело- сти, но и в детские годы, о которых он рассказывает с какой-то стариковской обстоятельностью. Вот он повествует про общение с Мишей Старостиным – enfant terrible младших классов. «Миша меня регулярно просвещал. В частно- сти, мой словарь обогатился замеча- тельным словом «жопа». Не то чтобы я совсем не знал этого слова. У себя во дворе мне не раз приходилось его слышать. Но с появлением Миши Ста- ростина оно стало для меня неотъемле- мой частью повседневности.

На некоторых занятиях мы сидели за одной партой, и Миша постоянно от- крывал мне новые стороны жизни.

Однажды на уроке пения учитель- ница сказала: — А сегодня, дети, мы будем прохо- дить гамму, до-мажорную гамму.

При этих словах Старостин толкнул меня в бок, многозначительно подмиг- нул и захихикал.

— Чего? – удивился я.

— Гамма… – Миша давился от хо- хота. – Слыхал? Она сказала «гамма». Гамма глобулина. НОТКИ В ЖОПУ ВВО- ДЯТ!!».

Вот такие «Андрюшкины рассказы» от знатока Джойса и Элиота.

Самое смешное, что некоторое время спустя автор принимается до- казывать, что его персонаж, носящий его имя и фамилию, вовсе не равня- ется самому Андрею Аствацатурову, да и он сам внутренне намного богаче по сравнению с житейскими эпизода- ми «романов»: «Осознавая пагубность окончательной концепции для лите- ратуры, я постарался избежать всякой определенности и подверг свои сокро- венные мысли иронии, разместил их не в серьезных пафосных сценах, а в ду- рацких анекдотах». Про «сокровенные мысли», которые автор ещё и «подверг иронии» неплохо. Писатель не успокаи- вается и продолжает рассказывать, что у него в действительности всё хорошо, включая духовное здоровье, несмотря на внешнюю субтильность и возмож- ный сколиоз: «Сам я к моменту рабо- ты над романом перестал быть левым
Закрыть