Бельские_просторы_№02_(17_февраля_2020). Страница 97.

96 Проза Середина мая. Заморозков почти не было, буйно зацвели травы, на деревьях и кустах появились завязи плодов. Поля радуют глаз зеленым бархатом озимых. По всем приметам и лето будет благоприятным. О том же, наверное, дружно сви- стят скворцы и чирикают вездесущие воробьи. И на душе – торжество весны. А в сердце – волнение, томленье… Я и вправду сама не своя – вроде шла из школы домой, а оказалась на крутом берегу Курэнле. Стою у самого края, того и гляди обрушится земля под ногами, и полетишь вниз. Невольно отступила назад и стала смотреть на ласточек, летающих над головой. Им нет дела до меня, у них свои заботы – подлетают к своим гнездам на береговой круче, просунут туда голову на мгновение и вновь улетают. На лету пьют воду и по- лощут крылья в реке. Это – папы -ласточки. А в гнезде мама-ласточка высиживает яйца, согревая еще не проклюнувшихся птенцов теплом любящего сердца.

Ой! Когда успела так подняться молодая трава на  берегу? А  в  ней желтые комочки- клубочки – гусята. Узнаю гусыню Гульшахуры-инэй, она всегда раньше всех ведет свой выводок к реке. А вот и сама хозяйка приближается с шутками- прибаутками: — Моя гусыня и без гусака не пропадает, точно, как я сама, – она не может на- радоваться, что когда-то решилась родить тетю Гульгаухар, и при каждом удобном случае делится этой своей радостью с другими. – Аллах не обидел меня, не по- зволил куковать одной, теперь вот подрастают внуки и внучки. Скоро приедут на каникулы, иншаллах. – Затем начала собирать гусят в подол фартука и, словно только заметив, внимательно посмотрела на меня: — Ах, Нурия, а ты как тут оказалась, дитятко? Пошли домой, а то гусята за- мерзнут – земля-то еще холодная, хоть солнышко и пригревает… — Пришла посмотреть на ласточек, – придумала я на ходу.

— А у соперницы моей Зульхизы гусята уже вылупились?

— Только начинают проклевываться. Ой, инэй, хорошо, что напомнила – олэ- сэй, наверное, одна возится с ними, надо бежать домой!

— Не… – только начала говорить Гульшахура-инэй, я  поторопилась прочь, чтобы не слышать, как она начнет читать нотации насчет замужества, ведь она откровенно говорит все, что думает. – Не пищите, сейчас, сейчас… Придем домой, покормлю вас, дам вареной пшенки… – а у нее свои заботы. Я же в последнее вре- мя от всех только и жду недвусмысленных намеков на свой возраст. Ведь в конце сентября уже стукнет двадцать семь! Наверное, я самая старая дева в Тулпарлах, если не считать старшую сестру Мавлиды, уф! Даже засидевшиеся дочери дяди Хайривары уже нашли свои половинки.

Сходила на танцы. Согласилась зайти и на чай к Асме. Чего я должна бояться? В се-таки боюсь! Честное слово. За чаем с Фатихом встретились взглядом. Будто только этого и ждала, Асма поднялась из-за стола и прошла в кухню, начала там греметь посудой. Ашраф последовал за ней. Мы остались один на один, глаза в глаза, как будто в детстве, когда играли, кто кого переглядит. А голубые глаза напротив привораживают меня, поют о любви, я отчетливо слышу и слова этой песни: «Истосковался по тебе, Нурия, вот пришел повидаться, Нурия…» Маня- щий, зовущий взгляд Фатиха околдовывает меня, и я уже не понимаю, сон ли это, явь ли, поддаюсь его чарам и всей душой тянусь к нему. В какую-то минуту почувствовала себя бабочкой, летящей на огонь (о, ужас!). Вздрогнула и сказала: — Сдаюсь. Ты победил. Глаза твои… Фатих ничего не ответил. Ну и пусть! Его взгляд говорит красноречивее любых слов!

Асма поставила перед нами пирог с яблоками. Стол и без того ломился от уго- щений. Видать, не напрасно свекровь расхвалила ее на всю деревню, мол, невестка
Закрыть